К сожалению, мама моя не признавала консервы, и потому в доме не оказалось пустых консервных банок. Иначе я и сигнализацию бы соорудил по периметру дома. Смонтированная из консервных банок, она хорошо известна еще со времен Первой мировой войны и зарекомендовала себя надежным средством защиты.
В итоге я обезопасил себя со стороны четырех ментовских капитанов, одного ментовского майора, местных ментов и следственных органов Московской области, ловко «переведя стрелки» на майора из Махачкалы. Однако оставались еще люди, что приезжали в деревню на машине и интересовались моей личностью у бабушки Поли.
Но они пока еще на подходе и плотно на мой след, к своему счастью, не вышли. А мне осталось дождаться завтрашнего дня, чтобы на какое-то время «спрятаться» за надежными стенами камеры в следственном изоляторе. После этого можно уже будет подумать, что предпринять."
"С этими мыслями я отправился спать, но не в дом, а в сарай на старый сеновал, который давно уже не помнил, что такое сено. Корову мы с мамой не держали даже тогда, когда я был школьником.
Когда приехали в эту деревню, маме, как учительнице, выделили этот дом; предлагали даже средства на покупку коровы, но она не захотела ее брать, потому что человеком была не деревенским и общаться с домашним скотом не умела. К тому же содержание коровы всегда связано с появлением телят, которых потом в деревнях режут на мясо. Мама считала, что не сможет никогда есть мясо животного, которое она ласкала и кормила. В этом была своя жизненная правда.
Один подполковник из нашей бригады вышел на пенсию, поселился в деревне и завел себе поросенка, чтобы зарезать его, когда тот вырастет в качественного носителя сала и мяса. Через три года к нему приехали друзья. Поросенок вырос в громадного борова, а подполковник так и не сумел его зарезать, считая верным другом и компаньоном. И резать не собирался.
Сеновал у нас, таким образом, был лишен сена, но я бросил на жесткие доски старое ватное одеяло и благополучно улегся.
Сон на свежем воздухе, говорят, бывает более крепким, чем даже гипнотический. Тем не менее я спал привычно чутко и несколько раз просыпался от пришедших со стороны звуков. Но короткая летняя ночь прошла спокойно, никто за моей головой не пришел, и к тому времени, когда поднялась мама, я уже успел убрать и колючую проволоку перед калиткой, и проволоку у самой калитки, чтобы она не споткнулась.
С мамой я попрощался.
– Меня сегодня уже, наверное, не застанешь.
