– А ведь когда-то мы завидовали иностранцам, – произнесла она, – все, кому удавалось прокатиться за рубеж, потом слагали хвалебные оды не только о ста видах губной помады, платьев, сковородок, короче всего, но и о приветливых торговцах, которые не злились, если покупательница просила принести другой размер, подсказывали, что лучше купить, и вообще вели себя с посетителями как бабушка с внуками. А теперь, когда мы все это огребли полной ложкой, безмерно суетливые консультанты просто бесят.
– Ты находился здесь, – вернулась к прерванной беседе Карина, – ну-ка, чихни!
Егор наморщил нос:
– По заказу не получается.
– Изобрази чих, – потребовала Кара.
– Как? – спросил Гоша.
– Скажи: апчхи, – предложила Карина, – попробуем понять траекторию полета челюсти.
– Хорошая идея, – обрадовалась Марина, – и ее можно улучшить.
Егор расстегнул куртку.
– Не понял. Я вспотел.
Марина протянула «отцу» конфету.
– Разверни, положи в рот и чихни. Ириска выпадет, и мы поймем, в каком направлении улетела челюсть.
Мне сей способ установления дуги полета показался ошибочным.
Челюсть больше конфеты и сделана из другого материала. Надо просто включить логику. Справа от нас к стене прикреплены маленькие полочки, на них лежат подарочные наборы. Сзади ряд стендов с губной помадой, впереди проход в следующий зал, слева витрины с кремами и гелями. Понятно, что за спиной челюсть искать не стоит. Егор-то стоял на том же месте, как сейчас.
Из размышлений меня вытолкнул громкий звук.
– Апчхи!
– Ура! – заликовала Марина.
– Хорошо, что я догадалась прыснуть на тебя духами из тестера. И куда улетела конфета? Карина?
– Я не видела, – отрапортовала претендентка на роль свадебной «матери».
– Просила же тебя внимательно следить за полетом ириски, – вздохнула Марина, – ладно, вторая попытка. Егор, держи конфету. Куда я поставила вонючие духи?
– Надо подождать, я еще первую не съел, – заявил Егор, – она к зубам прифигачилась, не отдирается. Просто клей, а не тянучка.
– У тебя же нет челюсти, мы ее ищем, – изумилась я.
– Куда прилипла конфета?
– Нижние на месте, – уточнил Егор, – сейчас ее съем, и еще раз попробуем!
Я отошла, села на корточки и начала осматривать пространство под витринами. Протез мог лететь только прямо, он ведь не самолет, не мог проделать путь до места скопления жидкого мыла, потом повернуть налево и облететь зал.
– А чего там хорошего? – спросил тихий голос.
Я вздрогнула и поняла, что с другой стороны витрины кто-то тоже разглядывает пол.
