Если мы собрались поесть, то сейчас направимся в большой дом, заглянем в спальню Саши, и ты сама убедишься, что дело обстоит так, как мы говорим.
Я молча двинулась к двери. Не стоит напоминать, что я лично занималась строительством дома, сама делала план особняка. Конечно, кое-что я не продумала, но о местах для хранения вещей позаботилась.
Дегтярев шел следом, громко говоря:
– Может, кому-то другому ты в Париже костюм заказывала? Вероятно, перепутала и свою барахольную комнату посчитала моей?
Александр Михайлович возмущался всю дорогу, не утих в холле особняка, не умолк, поднимаясь по лестнице, а когда наконец мы очутились в спальне, ехидно осведомился:
– Ну, как тебе шкафчик?
Я подошла к небольшому гардеробу, открыла дверцы и объяснила:
– Этот шкаф изначально предназначался для книг.
Поэтому он не особенно велик и снабжен полками.
– Это хранилище книг? – поразился полковник.
– Конечно, – сдерживая смех, подтвердила я, – поэтому в нем отсутствует отделение для вешалок.
Гардеробы, как правило, более широкие. И да, в них есть отсек с полками. Но есть еще и место, где висят вешалки. Неужели тебя не смутила высота шкафа? Он ростом с меня. Гардеробы выше, часто они с антресолями.
Дегтярев засопел, потом произнес:
– В доме много глупого. Я решил, что мой шкаф – очередная тупость. Представим на секунду, что ты говоришь правду и перед вами старый безмозглый тюлень, неспособный отличить книжный стеллаж от гардеробной…
– Я не говорила этого, – возразила я.
Александр Михайлович побагровел.
– Важен смысл! Вопрос от безумного, впавшего в маразм тюленя к умной Дарье. Если я, идиот, хранил свои шмотки на книжных полках, то где находится шифоньер, куда мне, убогому идиоту, нужно класть-вешать свитера, рубашки, брюки?
Я повернулась к противоположной стене, которую украшали красивые деревянные панели.
– Вот он.
– Наверное, нужно взять лупу, – ехидно заметил полковник, – потому что я вижу на деревяшках всего два крючка, на верхнем висят мои брюки.
А нижний зачем? Тот, что находится на уровне моей талии? Это просто здоровенная круглая бомбошка!
Марина хихикнула и тут же замаскировала смешок кашлем. Мне удалось даже не улыбнуться, и я прикусила язык, с которого чуть не слетел вопрос: «Милый, а где у тебя талия?»
Постояв пару секунд молча, я осторожно сказала:
– То, что ты назвал нижним крючком, ручка!
Марина опять хихикнула. Я подошла к стене и взялась за кругляш.
