N получил от Сафоновых все: любовь, образование, его сделали управляющим, назначили сверхщедрое жалованье, женили на девушке из приличной семьи с большим приданым. Молодой барин, с которым рос N, стал крестным сына своего друга детства. И вот такой поворот. Чудом избежавшая смерти Глафира сидит в кустах и видит, как N деловито записывает в тетрадь, какие украшения снимают с трупов. И эта картина шокировала ее даже сильнее, чем вид телеги с трупами. Глафира не стала лукавить, она честно указала, что следила за жизнью поганого человека, знает, что он достиг при коммунистах успеха, стал известным.
Сейчас он уважаемый член общества, хорошо обеспеченный, женатый, с ребенком. Завершая самую мрачную главу своей книги, Глафира писала: «Я знаю имена всех членов семьи сей нерукопожатной личности. Но разве супруга или дочка виноваты в том, что совершил в молодости N? Однозначно нет. Поэтому я никогда никому не сообщу их имен. Если подлый человек прочитает мои воспоминания, он себя узнает, поэтому следующие слова обращены только к нему: «Гореть тебе в аду».
Кузя сделал глоток воды.
– Ожерелье Анастасии оказалось в том самом чемодане. Где он сейчас? Неизвестно. Как складывалась судьба Глафиры, которая знала, что случилось в подмосковном лесу в тридцатых годах прошлого века? Замуж Оловкина никогда не выходила, детей не имела, скончалась в глубокой старости, перешагнув столетний рубеж.
Глава девятнадцатая
– Спасибо за подробный доклад, – остановил Кузю Дегтярев. – Ответь на основной вопрос: ожерелье Насти где? О нем что-то известно? Украшение, которое подложили Василисе, настоящее?
Кузя свел брови к переносице.
– Нечаев, оценщик, очень умный человек. Он о многих ювелирных редкостях способен роман написать. Я его заслушался, это Валерий Борисович сообщил мне про книгу Оловкиной. Почему он про нее вспомнил? Нечаев собирает альбомы, разные издания, где идет речь о драгоценностях. Раньше он работал с каталогом, сидел в Ленинской библиотеке. Сейчас ему легче, он просто запускает поиск в компьютере.
Глафира снабдила свою книгу рисунками колец, серег, браслетов, короче, всего, что имели Сафоновы. Она очень гордилась, что патриарх семьи именно ей доверил ухаживать за «алмазным фондом». Оловкина рассказала, как в детстве спала в раритетных жемчужных бусах, потому что бурмицкое или кафимское зерно[6] умирает, если долго не соприкасается с кожей человека. Глаша повествовала об особых тряпочках для протирки колье, о растворе, в котором мыла кольца.
