Густоте и ширине бровей юной особы могли бы позавидовать все белки, им бы такие хвосты. Ресницы красавицы напоминали опахала, бюст – два арбуза, талия была осиная.
Я невольно поежилась. Наверное, больно убирать ребра. Я сейчас про себя хихикаю над «отделочными работами» девушки. Но у нее, наверное, железная сила воли. Слабый человек не выдержит стольких операций. Одна моя знакомая сбежала от мастера, который делал из ее бровей волосатые шлагбаумы. Кое-как вытерпела, пока он одну формировал, попросилась в туалет и умчалась.
Правда, теперь ей приходится тратить утром по сорок минут на подкрашивание нетронутой брови, но Лена говорит:
– Лучше встану пораньше, чем опять пойду на пытку.
– Звали, Антон Львович? – сильно акая, спросила Вера.
– Садись и слушай, – велел тот и представил чудовищную красавицу: – Мой секретарь Вера Гаркина.
– Бон жур, – помахала рукой красотка.
– Расскажите ей, в чем дело, – попросил Макаров.
Я повторила историю.
– Брешут, – взвилась девица, – ему плохо стало еще на улице, до того как они сюда вошли.
– Уверена? – осведомился Антон.
– А то! – воскликнула Гаркина. – Я побежала перекусить…
Марина рассмеялась:
– Почему у себя на кухне не поели?
– Так у нас сейчас кухня закрыта, – пояснила очаровашка.
– Мы ремонт затеяли, – уточнил Антон.
– Возвращаюсь на работу, – продолжала девушка, – а на ступеньках мужик сидит, рядом баба. На бомжей не похожи. Одеты дорого, но не в тренде. Пожилые.
Макаров стиснул губы, а я опять вздохнула. Переделав себя внешне, постарайтесь измениться и внутренне.
Язык главный предатель, как ляпнет что-то, потом не отмоешься. И если твой партнер на целую жизнь старше тебя, не называй в его присутствии тех, кому сорок или чуть больше, стариками.
– Лестница наша, ресторанская, – продолжала говорить Вера, – если дедуля на ней торкнется, некрасивая история получится. Полиция приедет, дураки с телефонами сбегутся. Такой канкан нам не нужен. Я спросила у старика: «Вам помочь?» Ответила бабулька: «Хотели зайти к вам, да у мужа голова закружилась».
Ну, и помогла я ей своего пенсионера в «Пловко» отвести.
– Чтобы в зале у меня трупешник оказался, – начал закипать Антон.
– Я не так думала, – защебетала Вера, – в ресторане ваще никого нет, только свои. Если дедок на улице откинется, то мы станем ньюсмейкерами. Весь проспект прибежит покойника фоткать, наша вывеска в кадр попадет. Только ленивый потом не напишет, что в «Пловко» мумию ядом угостили.
