"
"– В советские времена люди пребывали в уверенности, что, выйдя на пенсию, они будут отдыхать, жить на то, что собрали. Никто не подозревал о наступлении перестройки, перестрелке, диком капитализме, – донесся из прихожей голос Марины.
– Верно, – согласилась Василиса, – папа умер первым, за ним ушла мама. А я по образованию актриса. Заработок был крохотный, я продала все, что имела. Единственное богатство – квартира. Дачи давно нет. Меня раньше звали в сериалы, но я гордо отказывалась, думала: Станиславский меня не одобрил бы! Сейчас я с радостью помчусь на любые съемки, даже в самую глупую рекламу.
Но меня не приглашают, думают, опять нос задеру: «Фу, хочу в «Трех сестрах» сняться». Я одна, помочь мне некому ни морально, ни материально. Несколько дней назад возвращаюсь вечером домой, вхожу в прихожую и ощущаю посторонний запах. Описать его не могу, у меня никогда такого парфюма не было. Мне страшно стало, вдруг в квартиру вор проник? Но замки нетронуты.
Сеня вздохнул, и я поняла, какая мысль появилась в голове у Собачкина.
Сейчас открыть дверь можно и без ущерба для замка. В особенности если последний установлен давно.
– У вас какая дверь? – уточнил Дегтярев. – Стальная?
– Нет, нет, – возразила Василиса, – ее еще папа покупал, когда последний ремонт делал. Очень красивая, дубовая.
– Угу, – пробормотал Кузя.
Глава восьмая
– Значит, вас смутил посторонний аромат, – уточнил Сеня.
– Да, – подтвердила Василиса, – но самое шоковое было впереди. В доме царил полный порядок. Ничего не тронуто, не украдено.
Хотя красть у меня вроде нечего. Даже столовое серебро продала. Захожу в спальню, а там…
Герасимова нервно огляделась по сторонам.
– На прикроватном столике коробка. И записка: «Возвращаю взятое напрокат». А в коробке ожерелье редкой красоты, очень дорогая вещь фирмы «Болин и Ян». Их работы сейчас хранятся в Алмазном фонде. Страшно представить, сколько оно стоит. Вот!
Василиса вынула из сумки коробку и открыла ее.
– Вот это да! – ахнула я. – Как ты не побоялась с такой ценностью одна ехать!
– Никому не известно, что у меня при себе, – пожала плечами Герасимова.
– Оно точно настоящее? – пробормотал Собачкин.
Василиса погладила крышку коробки.
– Поэтому я и примчалась к Даше. Упаковка, похоже, подлинная, но сейчас могут сделать что угодно. Мне хочется узнать: это на самом деле работа «Болин и Ян»? Если это так, то перед вами лежит не один миллион в валюте. Знакомых ювелиров у меня нет, идти просто так к кому-либо страшно.
