Когда мы решили жить вместе, я ему сообщила, что состояла в браке один раз, супруг ушел к другой, не хочу больше никогда на эту тему говорить, все, конец истории! Богданов давно хотел пойти в мерзкий трактирчик, и мне пришлось согласиться.
Анюта резко выпрямилась.
– Я не мстительна и счастлива с Лешиком. Антона вроде как и не существовало никогда. Если в заведении порядок, интересное меню, цена соответствует качеству – «Жруша» всегда дает положительный пост. Но там все плохо. То, что Макаров отвратительно со мной поступил, не отразилось бы на рецензии.
– Думаете, бывший муж узнал вас и решил отравить Алексея? – предположила я. – Прочитал пост и…
– Мы ничего не выставили, – прервала меня гостья, – мы, как обычно, взяли разные закуски, первое, второе, десерты. Пробовали друг у друга из тарелок, хлебово оказалось хуже некуда. Но, пока мы ели, все было о’кей. Алеше стало плохо минут через десять после того, как он выпил капучино. Муж резко побледнел, пробормотал: «Очень здесь душно, я выйду на воздух».
Я живо расплатилась, сделала фото его чашки с кофе и моей, поспешила на улицу и увидела, что Леша сидит на ступеньке у входа. Естественно, я перепугалась, но он меня успокоил: «Да все нормально, просто слабость какая-то в ногах». Мы поехали домой, там его совсем скрутило, пришлось вызвать «Скорую». Сейчас Алеша в реанимации, пока улучшений нет. Правда, ухудшения тоже. Ел-пил он только в ресторане Макарова. Что я могла подумать? В особенности после получения этого сообщения.
Анюта протянула Дегтяреву свой телефон.
– Ознакомьтесь. Читайте вслух.
– Ты… – начал полковник и остановился.
– Нецензурные выражения можно заменить на «ля-ля-ля», – посоветовала Анюта.
Сеня выхватил у полковника трубку.
– Давайте я. «Ты ля-ля-ля, думаешь, ля-ля-ля, я не узнал ля-ля-ля…»
– Просто не читай нецензурную брань, – попросила я.
– «Ты думаешь, я не узнал идиотку, – начал Собачкин, – устроила цирк с переодеванием? Я в курсе, чем вы занимаетесь.
Рассказал один человек. Пришла меня обгадить? Не выйдет! Твой муж к утру сдохнет! Отравил я его таинственным ядом! Никому не известным. Не смей даже приближаться к моему лучшему в Москве ресторану! Если посмеешь хоть звук издать о «Пловко итальяно», тоже скопытишься, тварь!»
Сеня замолчал.
– Сердитое письмецо, – заметила Марина.
– И глупое, – не выдержала я, – взять и самому признаться в совершении преступления.
