Я встретился с ним после моей выписки из больницы, рассказал ему свою проблему как есть, не утаивая ничего. Он внимательно выслушал меня и сказал, что если бы моя рана не была так свежа, то он лично от души врезал бы мне сам. В итоге он пообещал помочь с поисками этих мразей, но по сей день поиски безуспешны.
Так же, он по моей просьбе приставил наблюдение за Ликой. Мне каждый день скидывали отчет ближе к вечеру, когда она уже была дома в безопасности. Только тогда я мог расслабиться и тоже лечь спать. Рассматривал её фотографии до тех пор, пока глаза сами не закрывались и так каждый день.
Я имел возможность видеть её хотя бы по этим фотографиям, потому что она после той ночи перестала вести свои социальные сети и удалила свои фотографии отовсюду. Но мне этого было мало. Я скучал. Скучал так, что даже её запах казался мне везде и всюду. Я будто начал сходить с ума, ждал каждый день как безумный отчёт о том, как она провела свой день и всё ли с ней в порядке."
"Я старался жить правильно. Бросил курить и даже пить в те редкие дни, когда я раньше мог себе это позволить.
Начал питаться здоровой пищей, занимался спортом. Так же часто занимался благотворительностью. Хотел вымолить у Бога счастье и душевного спокойствия для Лики. Мне казалось, что ведя правильный образ жизни и помогая другим, я хотя бы буду иметь право просить что-либо у Бога. Клянусь, что ни на что другое не рассчитывал, хотел только счастье для неё одной. Всё остальное и я в том числе, не имело никакого значения, потому что каждое утро я мог просыпаться лишь с надеждой, что у неё всё хорошо, что она счастлива и здорова.
Мои мысли целиком и полностью были заняты ей. Реальность и вымысел смешались и уже не было границ между ними. И тогда я понял, что пора остановиться. Так больше не могло продолжаться, потому что я понимал, что ещё немного и я в прямом смысле слова сойду с ума. Так было первый год, а потом я запретил мне больше высылать отчёты. Я должен был её отпустить, должен был прекратить ездить самому к ней по выходным, потому что я мешал ей дальше идти.
Она страдала, когда видела меня, и я решил прекратить наши мучения, когда она глядя мне в глаза, без слёз, истерик и каких-либо эмоции попросила её оставить. Это была та самая жирная точка, которую она поставила. Это значило, что прощения не будет, точно так же, как и второго шанса. Поэтому остальные два года я довольствовался тем, что с ней всё в порядке и она здорова. Не нарушал больше её личные границы.
