Рядом стоит потрепанный Дмитрий — рубашка расстёгнута почти до пояса, и он даже не стесняется вываливающегося волосатого пуза.
Не смотря на трагичность ситуации, не могу сдержать смешка. Размечталась! К Марку ей надо… К моему мужу… К нему даже меня не подпускают сейчас.
Увидев в отдалении синюю медицинскую робу, бросаюсь к врачу. Если нельзя подойти к мужу, хотя бы узнать, как онэ Полицейский уже открывает рот, чтобы остановить меня окриком, потом равнодушно машет рукой и направляется в сторону Быстрицких. Конечно, куда я денусь.
Увидев меня, пожилой доктор настораживается.
— Простите, как он? — сжимаю руки в молитвенном жесте.
— Вы кто? — сверлит меня глазами.
— Жена.
— Понятно… — замявшись, переводит взгляд на свои ботинки.
— Все так плохо? — сердце ухает где-то в пятках. Кажется, никогда в жизни я не ждала ответа так долго.
— Нет, вынужден вас разочаровать, жить он будет… — С облегчением выдыхаю, с плеч падает бетонная плита. Но, через секунду, врач добавляет с ехидцей, — …Если не решите его добить.
Надеюсь, и вы получите по заслугам.
Презрительно поворачивается и уходит. За что он так со мной? Будто я — исчадье ада. Обидно, но сейчас неподходящее время для оправданий.
За моей спиной снова причитает Илона. Она угомонится уже или нет?
Оборачиваюсь и обмираю. Широко распахнув глаза смотрю, как она склоняется над носилками. Почему она там? Ей разве можно?
Марка везут к машине, а Илона семенит следом, на ходу крепко сжимая ладонь моего мужа. София, видимо, отчаявшись сдерживать дочь, смотрит на это, прижавшись к плечу Дмитрия.
Не знаю, у кого во взгляде больше боли — у меня или у нее.
Эта картина навсегда впечатается в мою память: чужие губы, произносящие имя моего мужа и светлые волосы, закрывающие от меня его лицо. Мозг сверлят слова, сказанные когда-то Львом — мой мир перевернется, когда я увижу любимого в объятиях другой женщины. Кто бы знал, что это откровение найдет меня в тревожном мерцании сирен спецмашин!
Я мучительно завидую Марку, и предпочла бы поменяться с ним местами.
Потому что разве может сравниться физическая боль с состоянием, рвущим душу, когда видишь все своими глазами и осознаешь, что потеряла самое ценное, без чего жизнь теряет смысл… потеряла любовь.
Как в полусне бросаюсь к носилкам, но дорогу преграждает бюст мощной медсестры:
— Дамочка, вы куда?
— Это мой муж, пустите… — тщетно пытаюсь отодвинуть ее в сторону или обойти.
— А рядом с ним кто? — она делает многозначительный кивок в сторону Илоны.
