— Да, он Марк. Я не видела его ни разу. Но он часто здесь бывает. Илона говорила, что он архитектор.
Эля продолжает болтать, но я не слышу ее. Кровь отливает от лица, я слышу, как гулко колотится сердце.
Это бред, такого не может быть!
Слишком часто я повторяю эту фразу последние несколько дней.
22. Горячее блюдо
Горько всхлипываю, сжавшись в комочек на кровати. Душу разъедает горечь. Что же это такое? Променял меня на молодую и красивую девчонку, на дочку своего партнера. Может быть, если бы это была умная и состоявшаяся женщина, мне было бы не так обидно? Не знаю… Но хотя бы могла оправдать и понять его выбор.
Есть малюсенькая надежда, что все происходящее — просто совпадение, но она ничтожна. Проклинаю себя за то, что не послушала Льва. Надо было все делать так, как он говорит. Он же все знал, но скрывал. И это, явно, не случайно!
Вот теперь я все знаю, но что с того? Поджидать Илону в секции «огонь» или где она там живет? И что потом? Стыдить ее, позориться с публичными обвинениями и скандалами? Ну уж нет!
Вернуться домой к Марку и закатить скандал там? Он уйдет, хлопнув дверью, в квартиру к своей подружке.
А я останусь с детьми, которым еще придется как-то объяснить все происходящее.
Отчаянно хочется позвонить Льву Александровичу и рассказать обо всем. Да, если взял на себя роль моего ангела-хранителя, пусть помогает! Открываю список контактов и нахожу его телефон. Только перед глазами сразу всплывает сердитое лицо и насупленные брови. В ушах звучит голос: «Я же говорил…», а еще «Елена, я обещал помочь, но вы обещали меня слушаться! Чего вы от меня хотите? Не надо было лезть!»
Не знаю, куда Лев хотел меня отвезти, и что собирался предложить, но точно предполагались не милые посиделки с беременной пустоголовой Элечкой и малолетней любовницей моего мужа.
При одной мысли о его нравоучениях по спине бегут мурашки, тем более неприятно это услышать вживую. Хватит с меня на сегодня стрессов. Как-нибудь потом с ним все обсудим.
Проматываю ленту телефонных контактов… Дмитрий Быстрицкий у меня записан, его номер остался с тех времен, как подбирала им картины для нового дома.
Может быть нажаловаться? Пусть сам решает, как поступить со своей дочуркой — выпороть, отправить в монастырь или простить. Хочется надеяться на первый или второй вариант, пусть отошлет свою деточку куда подальше, а мы тут сами разберемся.
Да, сейчас позвоню ему, выложу все, как есть… Я не злая, но мне хочется возмездия!
Занесенный над кнопкой вызова палец дрожит.
