Вот так и живу. Не скрыться от него, не спрятаться. Одно время даже подумывала сменить работу, но потом Криничная предложила мне повышение: должность ее первого зама. А там и зарплата посерьезней, и личный кабинет. В общем, я согласилась.
С одной стороны, я очень рада. Карьерный рост – это всегда позитив. Но с другой – я уже порядком подустала от Диминых нападок. Интересно, это у всех женщин бывшие мужья такие неугомонные? Или только мой отличился?
Кстати, на работе про наш развод пришлось рассказать. Когда получила на руки свидетельство о расторжении брака, тут же сообщила об этом нашей главной офисной сплетнице, Юльке Коноваловой.
А дальше она сделала все за меня. Каких-то два дня – и все отделы обошла весть о том, что Алина Волгина с мужем разошлась.
Быть предметом офисных сплетен не очень-то приятно, но деваться некуда. Чем быстрее народ перемоет тебе кости, тем быстрее забудет и переключится на свежую новость. Со мной так и случилось. Недельку публика гудела. То и дело прилетали бестактные комментарии в стиле «Ну как же так? У вас же такая крепкая семья была!», в ответ на которые я сдержанно пожимала плечами.
А потом все стихло. Раз – и людям надоело обсуждать мою личную жизнь. Тем более, что появилась новая тема: по слухам, Анечка из финансового залетела от босса.
С тех пор моя жизнь особо красками не блещет: работа, дом, уроки с детьми и так по кругу. По выходным выезжаю в торговый центр и вижусь с подругами. По вечерам иногда почитываю эротические романы.
Но в остальном моя жизнь скучна и размеренна.
Мама оказалась права, у разведенки на пороге сорокалетия не такая уж завидная доля.
И тут вдруг этот Владислав. Весь такой импозантный и ироничный. Может, я, конечно, выдумываю то, чего нет, но мне показалось, что он смотрел на меня заинтересованно. Вначале, естественно, по причине того, что я выглядела как человек, потерпевший кораблекрушение, но вот в конце – уже как на женщину.
Хотя… Чего это я размечталась? С вероятностью в девяносто девять процентов он несвободен.
Ведь должна же быть у Эвелины мать? Пытаюсь припомнить Маришкины рассказы о семье лучшей подруги, но ничего не приходит на ум. Кажется, я просто пропустила эту информацию мимо ушей.
Отогревшись и смыв с себя дождевую грязь, я, румяная и распаренная, вылезаю в предбанник. Распахиваю шкаф, на который указал Владислав, и нахожу там целую стопку аккуратно сложенных махровых полотенец. Беру верхнее и обматываю им голову.
