Я буквально вцепляюсь в неё своим взглядом. И не отпускаю, пока она жмётся к какому-то парню. Уж не к сыну ли этой?
Кошусь на неё… Девушка слишком увлечена созерцанием действа. Ну, точно! Её! Кулаки машинально сжимаются. На сцене парнишка, вытянувшись по струнке, скользит. На сгибе локтя — плечо моей дочери. А на плече — её рука. Они так сплелись в этом танце. И мне уже видится что-то иное! Какая-то гадость в кружении тел…
Заставляю себя досмотреть. Поднимаюсь, отобрав у мамаши букет. Проходя мимо места, откуда звонил телефон, бросаю короткий, но меткий взгляд.
Сидит! Сука. Специально села отдельно. А зачем? Всё равно же одна?
Не машу, не киваю. Просто иду мимо. Динка на сцене уже предвкушает моё появление. Топчется. Вот-вот сбежит. Рядом со сценой приходится ждать. Какой-то очкарик с огромным букетом цветов обгоняет. Я смотрю на свой скудный, но стильный букет. Дочка мчится ко мне. Нагибается:
— Спасибо, — не шепчет. Шипит!
Мгновение я наблюдаю, как она возвращается «в строй». И парнишка, что с ней танцевал, отступает.
Их руки ищут друг друга. Или мне кажется? Похоже, я просто устал.
Сажусь на место. Девица вздыхает:
— Красивая дочь у вас.
— А который — ваш сын? — оживляюсь я.
— Вон тот, с левого края, — указывает она на парнишку, который танцует с блондинкой.
Я вспоминаю, как сам танцевал. В раннем детстве. Хотя, это сейчас оно кажется ранним! А тогда я уже вполне ощущал напряжение, когда прижимался к партнёрше. Было приятно себе представлять, как я целую её, а она отвечает взаимностью.
— Скажите, а возможно ли… Ну, как бы это сказать? На ваш взгляд. Я не утверждаю! Но всё-таки. Возможны ли здесь какие-то более сильные чувства? — путано пытаюсь я донести свой посыл.
Незнакомка хмурится. Затем её настигает прозрение:
— Вы имеете ввиду ребят? Ну, конечно! Они дружат с самого детства.
— Я имею ввиду первую любовь, — конкретизирую я.
«А также первые объятия, слюнявые поцелуи по углам дискотек и клятвы в вечной любви, до конца школы…».
— Любовь? Да что вы? К Веруне? — мамаша как будто уязвлена, — Она, конечно, хорошая девочка.
Но Костику нравится какая-то другая.
— Какая? — придвигаюсь я ближе.
— Так если б я знала, — вздыхает она.
Я тоже вздыхаю. Смотрю повнимательнее на её сына. Уж не один ли из тех, что были в закусочной? Их разве узнаешь в таком одеянии.
— А вообще, я себе и представить не могу, как тяжело должно быть воспитывать дочерей, — говорит незнакомка.
— Да уж, непросто, — киваю в ответ.
