Ей так неохота меня принимать в своём доме? А придётся принять!
— Это не телефонный разговор, — бросаю как можно небрежнее.
Она какое-то время молчит. И мне любопытно узнать её мысли.
— Ну, ладно. Тогда приезжай, — наконец-то смягчается Настя.
И я выдыхаю. Спешу. Прибавляю газку.
Дом, мой уже бывший, засыпан по самые уши. Снег чистить некому! Деня прочистил дорожку лопатой. А дальше — трава не расти.
Пробираюсь, с любопытством смотрю на припорошенный снегом скворечник. Птицы в нём жмутся друг к другу, клюют.
Мы с Денисом его мастерили. Давно это было, а он всё висит…
Настя в махровом халате. И тапки под стать. Такая уютная, словно игрушка из плюша! Я про себя улыбаюсь. Всегда умилялся её умению быть такой разной. Когда-то — серьёзной, на шпильках, в костюме. А иногда — абсолютной девчонкой, с мышонком на майке и хвостиком на голове.
— Чай, кофе? — интересуется Настя.
Я отвергаю. Но всё же иду за ней следом на кухню. Кофейный автомат заработал. Почистила, значит? Сама.
Пока она ковыряется в ящике, я решаюсь спросить:
— Я так понял, Дениска устроился слесарем?
Она, обернувшись, кивает:
— Ну, да. А откуда ты знаешь? Он рассказал?
— Я видел его, — отвечаю. И тут же, припомнив поездку в гараж, говорю, — Как давно это длится?
Настя хмурится, думает:
— Месяц, может быть, два. А что тебя не устраивает?
Последний вопрос излучает довольство собой. Вот, мол! Гляди, даже сын начал жить своей собственной жизнью. Все вздохнули свободно, когда ты уехал от нас.
Беру себя в руки, давлю на отцовское право всё знать:
— Ты могла бы спросить у меня.
Но Насте не свойственно чувство вины:
— Могла, но не стала.
Я понимаю. Она мне назло! Но молчу. Однако молчание длится недолго.
— А почему именно этот гараж, не другой? — пытаюсь приблизиться к самому главному, — У тебя там знакомые?
Ведь совсем не Денис стал причиной приезда сюда. Нет, я, конечно, не рад его выбору! Тому, что сын ошивается с шайкой махаников.
Но готов пережить этот факт! Однако же Настя… Она переплюнула все мои самые злые фантазии.
Она возится с чаем. И делает вид, что не слышит. Ну, давай же! Скажи мне всю правду. Что ездишь туда каждый вечер. Что даёшь одному из таких.
— Допустим, — смеётся. В её тоне мне слышится вызов: «И что ты мне сделаешь?».
Она, как ребёнок, который нашкодил, и знает об этом. Как и о том, что его наказать не получится. Ведь я не родитель! Точнее, не муж.
