Встаю, позабыв о своей наготе:
— Да мне плевать, что там водят! Ты должен был спросить у меня!
— Ну, извини, — едко фыркает Витя.
В этот момент я почти ненавижу его! Чему он ещё обучает Дениса? Может быть, вместо ремонта, они вечера напролёт, курят травку и шпилят девчонок?
— Я понять не могу, ну чего ты так взвилась? — он встаёт, демонстрируя весь свой «любовный настрой», — Ну, порулил пацан! Перед девчонкой своей козырнул. Что такого?
Но я непреклонна в своём осуждении. Представить себе не могу, как Денис за рулём его Хонды.
А если он газ перепутает с тормозом? На окраине, как же! А Таню они тоже нашли на окраине? Он в городе ездил! А там просто ужас, какой кавардак!
— Конечно, тебе не понять! У тебя нет детей! — бросаю ему обвинения. И с опозданием думаю: «Зря».
— Я просто хотел, — он садится в изножье постели, — Хотел заслужить его дружбу. Перегнул, может, знаю! Но я всё держал под контролем.
Я смотрю на него. Ощущаю, как гнев оседает. Он и сам ещё глупый мальчишка! Лет тридцати с небольшим.
— Да куда уж? — язвительно фыркаю, — Он и так про тебя говорит постоянно.
Но вот об этом, — грожу ему пальцем, — Об этом он мне не сказал!
— Ну, так! Кремень! — оживляется Витя, — Только ты это… Насть? Ты его не ругай.
Я сажусь рядом с ним. Как бы виновато ни звучал его голос, но я всё ещё зла:
— Если ты поклянёшься так больше не делать.
Он, улыбнувшись, кивает:
— Клянусь! — и, опрокинув меня на постель, накрывает собой.
Мы занимаемся сексом. И постепенно всё меркнет, под властью его ненасытных дурманящих ласк.
А после я тихо лежу. Утомлённая, влажная, жаркая. Льну к нему всем своим телом.
— Интересно, — голос у Вити ленивый, а пальцы лежат у меня на плече, — А какие у нас могли бы быть дети? Наверно, красивые.
Я замираю. Стараюсь не выдать себя.
— Дети? — смеюсь, — Ты серьёзно?
— Ну, а что? — удивляется он.
— Вообще-то мне сорок вот-вот, — говорю и грустнею.
— Да ладно! — хмыкает Витя, — А я думал, тебе двадцать пять?
— Поздновато, — упорствую я.
— А я думаю, самое время, — произносит он, глядя мне прямо в глаза.
"
"Я прячу свой взгляд у него на груди. Не могу я разрушить наивные грёзы! И в этот момент мне так больно. Я вдруг понимаю. Уже не смогу! Ни родить. Ни начать всё сначала. С другим, у которого тоже своя предыстория. Свой «отрубленный хвост». Или с Витей? Которому мало меня и случайных свиданий в каморке. Ему нужно больше! А смогу ли я дать…
— Я так рассуждаю, — произносит он многозначительно, — Дети у тебя получаются что надо.
