И это запретное действо так будоражило, что я решила рискнуть!
— Дашь попробовать?
Маша взглянула с улыбкой. И протянула мне свой недокуренный Voque.
Так началась наша дружба. Разделённая возрастом. Но оттого ещё более тесная! Машка была откровенна со мной. Знала, что я никому не скажу! А я училась быть взрослой, красивой и самодостаточной. Пусть в те времена это значило строить глазки, носить каблуки и курить, выпуская зазывные дымные струйки.
Стоит ли говорить, что тот год я закончила не на «отлично»? А допоздна тусовалась в компании с Машкой.
Где, кроме прочих парней, был Самойлов Илья…
Дома с порога мне слышится голос. Знакомый и женский! В первый момент я думаю: «Нет! Только не это!».
Но, поняв, расслабляюсь. Это же скайп! Интернет. Который избавил нас от необходимости видеть друг друга вживую.
— Эт мама пришла! — прерывает Динка беседу, и несёт ноутбук.
На экране во всей красоте своих прожитых лет, возникает Тамара Петровна. На шее, подобно ошейнику, бусы из бирюзовых камней. На щеках — чуть заметные впадинки.
Она улыбается мне своим мягким коралловым ртом. И я мысленно чувствую запах духов, с отголоском цветущей магнолии.
— Здравствуйте, мам, — говорю и беру ноутбук.
Дина «за кадром» возносит глаза к потолку. Похоже на то, что она рада сплавить бабусю ко мне! Её разговор может длиться часами.
— Как ты там, дорогая? — вздыхает она.
— Неплохо, спасибо, — я ставлю на кухонный стол её «бюст». И Тамара Петровна вещает:
— Ты выглядишь просто чудесно! Ты умница, девочка, слышишь меня?
Я улыбаюсь, киваю.
Она на экране снимает пушинку с волос. Те у неё шоколадного цвета. И всегда идеально уложены. Будто, проснувшись с утра, она посвящает туалету немалое время.
— Я всегда должна быть образцом для своих сыновей, — говорила она ещё в Грузии. И считала себя неизменным мерилом, образцом красоты.
Правда, её сыновья, вопреки наставлениям матери, отыскали совсем непохожих невест. Старший взял в жёны грузинку. Не очень красивую внешне, но обладающую иной, незаметной другим, красотой.
Средний женился на кореянке. И этот брак был осуждён ещё больше, чем наш.
— Настенька, — произносит свекровь, рассказав про погоду, отца и внучат. Левтер, старший сынуля, подарил пятерых. Так что скучать не приходится!
— Ты прости меня, девочка!
Я изумлённо смотрю:
— Да за что?
— Как же, — она вытирает мизинцем слезу, — За то, что мой сын тебя предал. В этом есть и моя вина! Я же мать.
Я представляю себе, не дай Бог, что Денис разведётся когда-нибудь.
