Меня ежедневно мутит, вся еда моментально выходит наружу. Но есть я хочу так безумно, как будто во мне разрастается полчище диких зверей.
Вопреки заверениям Миши, я сделала несколько тестов на следующий день. И все показали двойную полоску! Как женщины жили без тестов? Ходили к врачу? А врач, искоса глядя на их безымянный палец, выдавал свой постыдный вердикт: «Залетела».
Два дня напролёт я проплакала. Сказалась больной и продинамила Витю. Он собирался приехать ко мне. Но я запретила ему приезжать! Боялась, что выдам себя.
Что он прочитает в глазах эту правду. И… странно, но мне было проще представить, что он разозлится. Чем то, что он будет рад.
Но ведь он будет рад? Я-то знаю! Сколько раз он делился со мной этой радостью, которой ещё не случилось. Рассуждал, как умён мой Давид. И как бы он воспитал своих… наших детей. Я молчала. А зря! Я должна была раньше сказать. Но о чём?
О том, что рожать не хочу и не собираюсь. О том, что жениться на мне не прошу. А зачем это всё? Наши встречи и наши объятия. Наше «гнёздышко», где всё говорит о любви.
О любви…"
"Это слово теперь под запретом. Я запрещаю себе говорить, даже думать о нём. Я была им любима, желанна так долго. Непозволительно долгое время! Я отняла это время у Вити. Он истратил его на меня. А мог бы истратить на более зримые цели. Найти себе девушку. Ту, что подарит ему двух детишек, подарит семью, о которой мой Витя мечтал. Это буду не я.
Я не плачу. Все слёзы впитала подушка. О, как же много в ней слёз! По Илье. А теперь… и по Вите. Однажды я прочитала такую занятную фразу: «Любовь — это когда ты желаешь счастья любимому человеку, даже если он не с тобой».
Я смеялась над этим, когда прочитала. А теперь не смеюсь! Это правда. Любовь — это дар и проклятие. Любовь — это слово и целый несбыточный мир.
«Ты должна отпустить», — убеждает мой разум.
«Ты должна удержать», — напирает душа.
Как же больно! Но выхода нет. Я пыталась представить нас с Витей, семьёй. Но столько «подводных камней» разбивают моё представление вдребезги. Он переедет ко мне? А что скажет Динка? А как сын воспримет тот факт, что у матери будет ребёнок «на старости лет»? Да и потом…
Время нещадно для женского тела.
К тому же, родив, я истрачу последние силы, последний запал. Что останется? Куча растяжек, вдобавок к тем, что уже украшают меня. Отвисшие груди, которые мне удалось сохранить в мало-мальски приличной форме. Останется вечная тень увядания. В то время как Витя начнёт «хорошеть»! На него и сейчас смотрят девушки.
