Но по голосу…
— Вить, просто рано ещё, понимаешь? — я взяла его руку.
Большую и чуть потемневшую, от вечной возни под капотом. Он всё время надраивал их, свои руки! И касался меня уже чистыми.
— Я всё понимаю, Насть, — он поймал меня, сплёл наши пальцы, — Сам таким был, — прошептал мне на ушко.
— Каким? — уточнила с улыбкой.
Витя задумался, глядя поверх меня:
— Ну, молодым и горячим.
— А ты и сейчас такой, — ответила я и уткнулась в его пахнущий маслом рукав.
— А ты? — отодвинулся Витя, — Ты, думаешь, взрослая?
— Конечно! — хмыкнула я убеждённо.
— Нуу, — он задумался, — Если взрослость определяется наличием детей, тогда да.
Я усмехнулась. Ещё бы!
— А если наличием мозгов…, - продолжил загадочно Витя.
Я отстранилась:
— То что? Что ты хочешь сказать? Что у тебя их значительно больше?
Он приосанился. Мотнул головой:
— У меня и голова покрупнее.
Я, смеясь, потянулась к нему. Постучала по лбу кулачком:
— Тут кость! Как у горных козлов. Да и только!
— Это что за намёки? — обиделся он, — Называть меня парнокопытным не позволю! Хотя…
Он развернул меня задом, облокотил о капот своей Хонды.
Которую, наконец, починил!
— Где тут у козочки вымя? — игриво куснув, он нащупал подол моей куртки.
— Прекрати! — заелозила я, распаляя его ещё больше.
Сиденье авто уже было изучено нами. И заниматься безудержным сексом в его тесных пределах удавалось с трудом. Как правило, Витя себя ограничивал только прелюдией. А самое «сладкое» предпочитал отложить на потом.
— В кроватке удобнее, — говорил он не раз.
И я была с этим согласна!
Каморка его обрела новый вид. Он оборудовал спальное место. Кровать представляла трансформер. В обычное время он прятался в стену. А, когда приходил его час, Витя, как фокусник, дёргал за ручку. И дверца в стене превращалась… Превращалась в удобное ложе на пару персон.
— Мадемуазель, — приглашал он прилечь.
И я торопливо спешила к нему, принимая загадочный вид «мадемуазели»…
Вечером сын, после целого дня, проведённого с Витей, так и брызжет азартом:
— Он прошаренный! Клёвый чувак!
Я кладу ему мясо и рис:
— Подружились?
— Ага, — сын глотает, почти не жуя.
Он растёт на глазах. Подкачался слегка. Обзавёлся девчонкой. Таня зовут. Нормальное имя! И вкус у него, не в отца. Фотографию мне показал. Упросила! Милая девочка, ямочки на щеках. Взгляд смущённый, из косметики — только помада.
На вопрос: «Познакомишь?», — ответил:
— Да ну! Это так, не всерьёз.
Хотя тут же, его нездоровый румянец опроверг эту фразу.
