Он снял для неё на отшибе квартиру. И сам заезжал пару раз. Правда, с ночёвкой ни разу не оставался. Но это лишь в те дни, когда я наблюдал. Кто знает, что было в другие?
Как журналист, охочий до сплетен, я сбросил все фото на свой ноутбук. Обработал! Усиливал резкость, настраивал яркость, контраст. Кое-где увеличил. Кое-что удалил. Я не спал. Я усиленно думал. Пытался представить себе, что почувствует Настя, узнав. Конечно, расстроится! Опять обвинит меня в смертных грехах.
В прошлый раз я облажался! Согласен. Но в этот раз всё иначе.
Необъяснимо, но факт — это Виктор. А кто эта девушка с ним? Пусть расскажет ей сам.
Время давно уже за полночь. Но мне снова не спится. Телевизор бубнит. Джек лежит на диване. Снежана всё время гнала его прочь. Запрещала скулить и слюнявить обувку. Запрещала есть то, что он любит. Кормила какой-то бурдой!"
"Его жизнь состояла из разных запретов. Так почему бы не плюнуть на всё? Хотя бы на пару недель ни позволить себе отдохнуть? Так что я отменил все табу. Дал ему тапок, позвал на диван.
Накормил шаурмой, а ещё на закуску плеснул ему пива.
Джексон приблизился к миске, понюхал, лизнул. И, распробовав, начал охотно лакать. В итоге дурила напился! Теперь вот храпит, как старпёр.
— Эй, псина, ты как? — толкаю его мягкий бок.
Он замолкает, открыв один глаз. Мол, чё надо?
Я нахожу переписку с Настюхой. Последняя фраза гласит: «Я рада, что ты не забыл». Это она про букет, и про свой день рождения. Неужели и правда, подумала, я мог забыть? Скорее, забуду про свой!
У меня наготове короткий посыл: «Её зовут Аня», и адрес, куда он её отвозил.
Известно ли ей это имя? Или Настя вообще не в курсах?
— Как думаешь, стоит? — обращаюсь я к псу.
Тот смотрит задумчиво. Кажется, знает ответ. Жаль, говорить не умеет. Мне кажется, он бы мне многое мог рассказать.
— Вот и я не знаю, — вздыхаю, гашу телефон. Вместе с ним угасает решимость.
Нет, не так! В этот раз я сделаю всё по-другому. Переписка — не лучшее средство. Я должен смотреть ей в глаза. Должен видеть реакцию! Я приду и скажу.
И пускай она выставит прочь, бросит ругательства в спину. Я должен открыть ей глаза. Ведь не зря же судьба мне дала этот выбор.
— Вот представь, — рассуждаю я вслух, — У тебя есть любимая сучка. А у этой сучки завёлся кобель. И ты вроде не против, пусть будет счастлива. Но у этого кобеля есть ещё одна сучка. А это уже не совсем хорошо.
Джек, навострив одно ухо, лежит. Слышит, слушает. Вот только ответить не может.
В моей переписке ещё одна ветка.
