Рядом кто-то сопит…
Юбилей пролетел, как безумство! Чувство такое, что меня запустили в космос. И я приземлилась на пятую точку в песок. Тело болит так, как будто оно не моё! Голова существует отдельно от тела. Во рту отвратительно сухо. А в памяти уйма пробелов. Что было вчера?"
"Помню клуб. Помню Машку. Помню, как мы выпивали ещё до того, как пришли мужики. Было весело! Очень. К нам подкатили какие-то парни. Но тут объявился Витёк и быстро расставил все точки над «й». Особенно явственно помню я фразу:
— Это моя баба! — и взгляд на соперника.
Такой, что аж у меня побежали мурашки по коже.
Тот самый Колян оказался… тем самым. Которого я обнаружила в сервисе, придя по «наводке» Ильи. Я не сказала об этом ни Машке, ни Виктору. Не хотела позорить себя. Ишь, ревнивая! И молилась о том, чтобы Коля меня не узнал. И он не узнал! Видно в тот раз был в подпитии? Или же был опьянён предстоящим экстазом. И приблуда с пучком и в пижаме оторвала его от любви.
Машке он сразу понравился. Правда, понравиться Машке нетрудно! Она просто любит мужчин, невзирая на возраст, размер кошелька и наличие вредных привычек.
С её слов у мужчины должна быть «харизма». И у Виктора этой харизмы с лихвой.
— Слушай, Насть, ну, хорош! — восторженно заговорила она, когда мы оказались в уборной.
— Ему всего тридцать один, — напомнила я. Возраст, на мой взгляд, был единственным минусом Вити. Вот был бы он чуточку старше. И, желательно, разведённым. Тогда бы мы были на равных…
— Да пофиг на возраст! — нахохлилась Машка, — Ты посмотри на себя!
— А я и смотрю, — ответила я, фокусируя взгляд на своём отражении в зеркале, и пытаясь подкрасить глаза.
Я согласилась, что выгляжу круто и молодо. Но женская прелесть не вечна! А мне уже сорок. А там, и глазом моргнуть не успеешь, как полтинник нагрянет. Какое уж тут материнство?
Машка, конечно, взялась убеждать, что детишек рожают и позже. Вот, Инка, к примеру… Но что мне до Инки? Мне хоть бы с собой разобраться! Понять, где кончается «я», начинается «мы» и… чьё колено лежит у меня между ног…
— Спишь? — слышу шепот, — Я же знаю, не спишь.
Он ведёт по плечу, по спине. И ныряет под край одеяла.
— Вить, это ты? — отзываюсь болезненным стоном.
Он хмыкает:
— Я, конечно. А кого ты хотела увидеть?
Вместо ответа опять издаю долгий стон.
— Интересно, — бормочет он рядом со мной.
И, скрипнув пружинами, лихо встаёт.
— Ты куда? — выдыхаю скрипучим, измученным голосом.
— За кудыкину гору, — фыркает он.
