— Склонившись, он прожигал меня своими темными как омуты черными очами. — Я всегда берег тебя от всего этого. Всегда. И вместо благодарности ты повышаешь на меня голос всё чаще и чаще. Подумай хорошо, Рьяна, кто есть у тебя ещё кроме меня? Кто будет заниматься этими неугодными трупами и разбираться потом с императорскими отрядами? Этот твой Сарен, что таскает платьица своей избалованной хозяйке?
— Не смей оскорблять Филлию, Морган! — мою душу наполняла злость. — Ты обязан докладывать мне обо всем! И не прикрывайся заботой!"
"Как он посмел что-то утаивать от меня?! Мой барс бился в истерике, понимая, что кто-то пытается взять над ним верх.
Что-то скрыть, недоговорить.
— Я всегда говорил то, что есть, моя девочка, — в его глазах вспыхнул гнев. — И я давно управляю фьефом наравне с тобой, разгребаю эту грязь. Все, что от тебя требуется — сказать мне «да» и впустить в свою постель. И можешь бежать с Филлией на пару к торговцам и скупать все, что твоей душе угодно. Как и подобает счастливой женщине. Наш сын будет полукровкой.
И магом, и перевертышем, как и ты. Что тебе терять, моя красивая? Что ты все сопротивляешься и душу мне вынимаешь?
Схватив меня за плечо, он рывком подтащил к себе. Так неожиданно сильно. Я не успела даже понять, что происходит, как его лицо оказалось прямо передо мной. Ощущая дыхание мужчины, я, как загнанный кролик, вглядывалась в его глаза и не могла даже моргнуть.
Странный ступор.
Пугающий.
Морган склонился ещё ниже, словно наслаждаясь этим моментом. Внутри меня все сжалось.
Страх. Нежелание... Но его губы коснулись моих. Теплые, и в то же время обжигающе холодные. Я ощущала, как его язык скользит в мой рот, и понимала, что сердце продолжает биться ровно. Оно даже не дрогнуло.
Лишь брезгливость.
И стойкое осознавание — не он... не тот... чужой и ненужный.
Душа тихо заныла, будто вспоминая кого-то иного... Неясного... незнакомого.
Морган усилил напор, углубляя поцелуй. Но кошка зашипела, и я, наконец, скинула с себя это оцепенение. Подняв руки, уперлась в широкую грудь мужчины, затянутую белой рубашкой, и толкнула.
Но эффекта это не возымело. Напротив Морган чуть приподнял меня, обхватив за талию, и повалил на широкое кресло, накрывая собой. Он не прерывал этот безумный поцелуй ни на секунду.
Зарычав, я с силой уперлась в его плечи, выпуская когти. Впиваясь в его кожу, разрывая ткань одежды, ощущала, как остро усиливается боль в висках, сводя с ума.
— Морган, прекрати, — прохрипела, чувствуя, как темнеет перед глазами.
