»
И вроде он думал обо мне. О моем будущем. Какой прекрасный родитель, если бы не одно НО. Он даже не попытался сказать «нет» императору драконов. Вольный фер! Независимый! Богатый! Кудахча о чести дочери, он повез ее туда, где от этой самой чести и перьев не останется. Разорвут в клочья. Папа своими руками топил меня и так искренне сокрушался по этому поводу.
Трус и лицемер!
Как же... Не мой зверь его волновал, а извечное: «Что люди скажут!».Обхватив голову крепче, я пыталась вспомнить, а разговаривал ли он со мной хоть когда-нибудь? Приказы и сухие пожелания «доброго утра» не в счет.
Нет, я была ему неинтересна.
Ни я, ни мама. Дочь — дань покорности врагу. Жена — утроба. Рожает и хорошо!
В этот момент я вспомнила Сарена и его обвинения в сторону Моргана. Зелье заглушает зов истинной крови. А так ли это плохо?
Нет. И у меня, и у Филлии было время рассмотреть мужчин, что подсовывали нам боги. Оценить, заметить их недостатки и достоинства. Дать отпор. Сказать «нет». Заставить истинных попотеть, добиваясь нас.
Полюбить, начать дорожить нами. Узнать, что мы за люди вообще.Так прав ли был наш маг, приглушая этот зов крови? Да. Потому что Айдан теперь выбор не только зверя, но и меня.
Меня как человека!"
"Я не сразу заметила, как карета начала наполняться тьмой. Это уже откровенно пугало. Умом я понимала, что должна, наконец, узнать все, чтобы избавиться от ненависти к драконам. Чтобы душа успокоилась. Но сердце мое обливалось кровью. Я будто все это время жила в некой красивой иллюзии, воспоминанием о семье, которой в действительности не было.
Но картинка упала, а реальность оказалась с тухлым душком.
Пространство вокруг меня подернулось, и я очутилась сидящей напротив брата в его карете. Опустив взгляд, уставилась на свою малышку. Филлия капризничала и снова требовала свою сладкую сдобу.
— То, что ты задумал, Максен, опасно, — негромко произнесла Линнель. — Ты же буквально идешь против отца.
— Старик не понимает, в какую ловушку нас загоняет, — брат смотрел в окно не отрываясь.
— Мы и моргнуть не успеем, как эти ящерицы засунут свои морды в наши копи, захватят шахты. Он все отдаст добровольно только, чтобы угодить.
— Но связываться с красноглазыми... — ее голос упал до шепота.
Женщина с опаской взглянула на дочь опасаясь, что та слушает взрослых. Но мелкая егоза была занята корзинкой.
— Долон не красноглазый, Линнель, он бешеный, — строго проговорил брат. — Его отец — альфа крупного племени севера. И за ним будущее.
