Во время первой (и последней) встречи во дворце я не успела прочувствовать это в полной мере, меня лишь зацепило по касательной, сейчас же искра внутри явно радовалась прибытию источника, из которого в меня подселилась. Кожу словно покалывало иголочками, рука под моей ладонью, словно выточенная из камня, казалась сейчас просто раскаленной. Как будто это наше касание зажигало огонь, грозящий спалить весь замок в гигантском костре.
Вообще-то я теперь знала, откуда у этого ноги растут: не зря столько читала про Искр.
Они созданы для того, чтобы рожать драконят, а подселенное внутри пламя будет всегда стремиться к слиянию с тем, кто его подарил, поэтому естественная реакция моего тела была… ну, скажем так, совсем не той, которую мне хотелось бы чувствовать. Даже удивительно, что у Альви и этого дракона ничего не получилось, с такой-то химией! Как мне кажется, от такого драконята должны пачками получаться.
Или дело в том, что он раз в месяц к ней заходил?
Как бы там ни было, я с ним драконят делать не собиралась, я с ним вообще ничего делать не собиралась, поэтому каждый новый шаг приближал меня к катастрофе.
Катастрофе, которая вот-вот произойдет: до покоев уже оставалось пять метров… четыре… три… два… один…
— Я бы хотела отдельные покои, — произнесла я. — Доктор сообщил, что если я хочу, чтобы процедура извлечения искры прошла с наименьшими потерями, мне нельзя волноваться… ай!
Император вдруг перехватил меня за запястье, распахнул дверь и так резко втолкнул в комнату, что я успела ощутить порыв теплого воздуха на щеках.
Здесь и впрямь было натоплено, но сейчас уютное тепло было совсем не таким, как раньше. Потому что меня припаяло к стене императором. В смысле, его ладонью, без труда удерживающей Альвины запястья над головой. Он возвышался надо мной, как гора, в ледяной синеве глаз горело драконье пламя.
— Мне нравится тебя волновать, Альви, — вкрадчиво произнес он.
Память как-то не вовремя подкинула первую брачную ночь, когда император сделал нужное дело, встал и ушел, а потом Альви рыдала в ванной. И сколько их было, таких ночей… Никаких нежностей, никакой ласки, чисто процесс… Вся влюбленность Альви должна была раствориться сразу же, но, видимо, сработала искра, она снова и снова надеялась, и ждала, и верила, что когда будет зачат ребенок, все изменится.
