Их корабли отошли от берегов Лавуаля без промедления, о чем мне рассказала заглянувшая ко мне Ханна.
Пока Натаниэль общался с советниками и генералами, я лежала у нас в комнате в состоянии легкого отупения. Наверное, после всего случившегося я должна была воспринять смерть Вальдена более стоически, но у меня случилась истерика. Стоило рованцам покинуть зал, как меня затрясло, из глаз хлынули слезы. Меня сразу же проводили в покои, и Натаниэль ушел только тогда, когда доктор Вайт поклялся, что со мной будет все хорошо.
Но со мной не было. Стоило мне вспомнить Кристофа — и я начинала реветь в голос. Я понятия не имела, что у него есть сын, и уж тем более не представляла, какое сердце нужно иметь, а точнее, что вместо сердца нужно иметь, чтобы даже не сказать ему перед смертью, что с его ребенком все будет в порядке. Когда твой собственный сын стоит рядом с тобой! Хотя что-то мне подсказывало, что Стефан и через него перешагнет и не поморщится.
Чудовище. Монстр.
— Как ты? — тихонечко спросила Ханна, устраиваясь на кровати рядом со мной.
— Я? — Зелья доктора Вайта, разумеется, помогли, но относительно. Большую дозировку мне было употреблять нельзя из-за беременности, а та, которую можно, уже проходила. Но голова все равно была как в тумане, и я пожала плечами. — Нормально. Наверное.
Ханна подсела поближе ко мне, взяла мою руку в свою.
— Я попросила Констанс тоже к нам заглянуть. Надеюсь, ты не против…
— Против Констанс? Я ничего не имею против Констанс.
— Как приятно это слышать, — сообщила маркиза, вплывая в комнату, — особенно когда ты под зельями.
Под зельями все говорят правду.
— Я и так всегда говорю правду, — отозвалась я."
"— Тут не поспоришь. Скоро нам принесут закуски и напитки, тебе стоит поесть. — Маркиза устроилась с другой стороны кровати. — Пока твой муж решает дела государственные, мы тебя накормим. Малышу и так хватило стресса сегодня, чтобы еще голодать.
Я невольно положила руки на живот: драконенок после случившегося тоже притих и даже не ворочался.
Я едва его ощущала.
— Сочувствую тому, что ты пережила, — произнесла Констанс. — Но Стефан Равьер — не тот, с кем я бы стала знакомить беременную супругу. Так что здесь твой великий дракон дал маху, конечно же.
— Мне нужно привыкать к такому, если я хочу стать достойной императрицей, — вяло отозвалась я.
— Нет, милая, к такому не нужно привыкать. Никому. — Констанс нахмурилась. — Да, у власти свои законы, но ты беременна. Твоему мужу надо было подумать об этом.
