Мне все еще не верилось, что он это сказал. Честное слово, я понятия не имела, что однажды смогу снова оказаться на Земле. Пройтись по местам, в которых я выросла… Но важно было даже не столько это сейчас, сколько то, что Натаниэль сделал это для меня. Мне не важны были остальные, я выдала это от шока, но дракон все-таки ответил:
— Остальные либо присоединятся, либо воспротивятся. Но Вейсмейстрия станет первой, кто с радостью примет иномирян и откроет для них двери.
Вместо ответа я развернулась в руках мужа, порывисто его обняла и прижалась губами к его губам.
Может быть, и шут с ней, с этой любовью? Зачем мне какие-то признания, если есть действия? Ведь в итоге только действия все и решают.
Ладони Натаниэля мягко легли на мою спину, потом спустились чуть ниже, и драконистые мурашки погоняли бабочек в животе. Драконенок обиженно пнулся, напоминая о том, что он, вообще-то, тут слегка между нами зажат. Муж тут же чуть подался назад, а потом опустился вниз и коснулся губами моего живота.
— Привет, сынок.
Как ты там?
На этом меня и вынесло окончательно. Я поняла, что если не скажу это сейчас, меня разорвет на диких Аглаек. Поэтому запустила пальцы в волосы мужа и прошептала:
— Я люблю тебя.
12
Натаниэль запрокинул голову, а затем медленно, не отпуская моего взгляда, поднялся, чтобы вновь заключить меня в объятия.
— Я думал, что самый дорогой моему сердцу дар — драконенок, — прошептал он мне в губы, касаясь лбом моего лба. — Но твоя любовь, твое признание — этот самое ценное, самое желанное для меня.
"
"— Какой-то неправильный ответ, — нахмурилась я, пытаясь отстраниться, чем насмешила своего дракона.
— А так? — поинтересовался он сквозь смех, подхватывая меня на руки. — Я люблю тебя, Аглая. Ты мое пламя. Ты мое сердце. Ты моя слабость и моя сила. Ты мое сокровище из другого мира. Подарок мне. Моя Искра.
— Этот ответ меня устроит, — кивнула я, и, не сдержавшись, тоже рассмеялась.
От счастья.
До спальни мы не дошли, потому что в кабинете был диван и стол, и вообще много мебели.
Натаниэль принялся показывать и доказывать, как сильно меня любит, а на меня то ли пламя влияло, то ли беременность, то ли я наконец-то себя отпустила, и с признаниями стерлись последние границы между мной и моим императором, потому что мне захотелось залюбить мужа в ответ. И мы любили друг друга долго, со вкусом, пока окончательно не обессилели.
Я пришла в себя лежа на диване, хотя, вернее будет сказать, это Натаниэль лежал на диване, а я на нем.
