— Нет, — отрезал Натаниэль. — Для нее больше никаких шансов. Тем более что Искра сейчас на пути в Лавуаль, и вам это прекрасно известно.
— Это жестоко с вашей стороны, ар Эрхольд, — покачал головой Сабар. — Вы не позволили нам даже попрощаться, а ведь мать ее очень любила. Родная кровь, как-никак…
Император вздернул бровь:
— Вы смеете меня упрекать?
Сабар и так не обладал высоким ростом, а сейчас и вовсе сжался, а его серое лицо пошло пятнами.
— Я не это имел в виду, — пробормотал он. — Простите, ар Эрхольд. Просто ее мать…
— Вы отдали мне свою дочь, теперь я распоряжаюсь ее судьбой.
Получите ее обратно после извлечения моей искры.
Мужчина достал из кармана кружевной платок и протер лоб.
— Если Альви выживет…
— Зависит от нее самой. Выжила же, когда приняла мою искру, — напомнил император.
— Так это в детстве. Даже тогда это было опасно…
— Меня больше интересует, что делать с нашим договором, — перебил его император, опускаясь в кресло. — Как собираетесь выполнять условия сделки? Или желаете выплатить неустойку?
Сабар мигом побледнел до белизны снега за окном.
Риск вернуться туда, откуда он вылез еще несколько лет назад, пугал его больше, чем перспектива смерти любимой дочери.
— Альви не справилась, примите за это мои глубочайшие извинения… Но у меня есть вторая дочь. Анаста проходила обряд проверки, она тоже вам подходит. Как Искра.
Анаста. Да, она подходила, и в постели с ней было интересно. Но до этого дня Натаниэль никогда не рассматривал Анасту на роль будущей ары и мать его наследников.
Она была просто развлечением. Ни с ней, ни с другими любовницами он никогда не мог раскрыть всю свою силу в полную меру, иначе драконье пламя буквально сожгло бы девиц. По-настоящему расслабиться в постели дракон мог только со своей Искрой. И детей мог зачать только с Искрой. В Искру перетекало драконье пламя, подпитывающее маленького дракона.
Впрочем, Анаста действительно подходила ему по крови, а наследники были ему нужны, так какая разница, кто произведет их на свет? Воспитывать его детей она все равно не будет.
— Стоит ли мне рассматривать вашу дочь как Искру, если ее сестра не справилась?
— Стоит, ар Эрхольд, — закивал Сабар. — Она другая. Более сильная, более выносливая. В ней приживется ваша искра. Она сама приходила ко мне и просила об этой чести. Чтобы восстановить доброе имя нашего рода в ваших глазах.
Натаниэль посмотрел на ныне уважаемого вельможу с легкой брезгливостью. Потому что он снова переживал не за дочь, а за свой статус.
