Окно у их столика было открыто и ветер периодически трепал длинные светлые волосы девушки. Сначала у меня мелькнула мысль: не холодно ли ей? Потом я поняла, что вряд ли Мэдэлину волнуют подобные вещи.
– Только смотрю на неё, и уже холодок бежит по коже, – мачеха нервно затеребила край салфетки. – Представить боюсь, каково тебе было в цитадели.
– На самом деле, она была довольно дружелюбно настроена ко мне. Насколько это возможно, – ответила я. – Но Мэдэлина определённо себе на уме.
– Доподлинно даже неизвестно сколько ей лет на самом деле, – полушепотом произнесла Мика.
– Думаю, не меньше тысячи.
– Ей нравится мир людей, – вспомнила я спор вампирши с эльфом. – Кажется, гораздо больше, чем Иллирион. Странная она.
Вампиры, в отличие от эльфов, были более открыты. У меня было несколько знакомых, которым было больше ста лет, очень весёлые ребята.
– Твой отец считает Драговэй очень опасной, – поделилась Мика. – Вампиры убийцы по своей натуре, тут уж ничего не поделаешь.
Нас отвлёк официант, он подошёл к столику и произнёс:
– Милые дамы, вам подарок от джентльмена, который пожелал остаться неизвестным.
Передо мной и мачехой поставили две небольшие тарелки, накрытые красивыми салфетками.
– Что ещё за мужчина? – насторожилась я.
Но официант лишь виновато пожал плечами и удалился.
Любопытная Мика уже убрала салфетку.
– Посмотри какая прелесть! – восхитилась она, указывая на вишнёвое пирожное.
Такой странный запах… Дурманяще-сладкий… Он показался мне смутно знакомым. Я осмотрелась, но никаких подозрительных мужчин не увидела.
Госпожа Драговэй, кажется, была чем-то недовольна, она что-то высказывала своим собеседникам повелительно жестикулируя.
Я тоже откинула салфетку, моё пирожное было таким же, как у Мики.
– Знаешь, мне нужно срочно домой, – сказала мачеха каким-то не своим голосом.
Я подняла на неё взгляд. Глаза Мики словно чем-то затуманило.
– Микайла? – взволнованно спросила я, уже порываясь встать."
"Но секундная вспышка прямо передо мной заставила меня опустить глаза.
Сладкий запах буквально заполонил всё вокруг, вызывая у меня чувство тошноты и необъяснимой тревоги. Белый крем пирожного плавился и стекал вниз, обнажая очертания гномьей руны. Последняя здравая мысль, что мелькнувшая в моей голове была о том, что таких искусных рун мне видеть ещё не доводилось.
– Пойду, пожалуй, – Мика встала, отодвинув стул.
Я не стала ей препятствовать, понимая, что мне самой нужно срочно на воздух. Меня там ждут.
