– Сердечная кровь, отданная чужому существу добровольно. Сильнейшая магия нашего мира, – раздался прямо над моим ухом голос эльфа. – Мы уже пометили дорогу простой кровью. Магии останется лишь следовать этому пути.
Я резко обернулась, он смотрел мне в глаза всего секунду. Затем перевёл взгляд на оседающего на пол гнома.
Я всхлипнула и бросилась к Господину Дома Камня и Железа, но пальцы схватили лишь воздух. По щекам потекли слёзы, я упала на колени рядом с умирающим гномом, но сделать ничего не могла.
Следующие минуты были самыми ужасными в моей жизни.
Одно дело читать это в легендах и фантазировать, как романтично отдать жизнь за всех живых. Но реальность предстала передо мной без прикрас.
Я сидела прямо на полу прислонившись к колонне, не в силах хоть как-то помочь.
В итоге эльф остался последним из Господ.
– Пятеро жертвенных душ в ожидании шестой, – задумчиво произнёс эльф.
– О ком вы говорите? – спросила я всё в ту же пустоту, чувствуя, как холодеет внутри.
Я понимала о чём он! Знала, но боялась признаваться даже самой себе.
– Почему не сейчас нужна шестая душа? – спросил человек, сглотнув.
Боялся стать ею?
– Нашему детищу нужно будет окрепнуть, набраться сил, – слегка улыбнулся Господин Небесного Дома.
– О ком вы? – вопросительно произнёс человек.
– Химере, сплетённой из пяти душ. По одной от каждого Великого Дома. Мой сын сбережёт её, но однажды и сам станет её частью, – эльф коснулся рукой плеча своего наследника.
Я не смогла смотреть, как прощаются два эльфа – отец и сын.
Отвернулась, жалея себя. И не взглянула, даже услышав сдавленный предсмертный вздох последнего из Господ. Вот как нижние этажи Цитадели превратились в гробницы. Веками они хранили эту тайну, открывшуюся мне в такой же безвыходной ситуации, как и у них.
Я повернула голову и увидела, как кровь бурлит в центре стола, окружённого погибшими, ставшими жертвами в угоду высшей магии. Увидела, как льются слёзы по щекам человека, которому пришлось свершить самую жуткую часть ритуала.
И увидела, как сын отца, отдавшего жизнь за нас всех, берёт глиняную чашу и наполняет её до краев. С явным усилием делает глоток.
В его глазах замерцали тысячи звёзд. А по открытому горлу и рукам поползли знакомые мне метки Химеры. Он согнулся пополам и застонал. Я вспомнила свою боль, когда Мейсон передал мне Химеру… Это было невыносимо.
Я коснулась своей груди, там, где раньше чувствовала её. Я поняла, что хотел мне показать эльф. Поняла, что им нужно от меня.
