Храм тысячи свечей назывался так не случайно. Я уже заранее готовилась к тому, что там будет почти нечем дышать.
– Тебе может стать нехорошо, – предостерегла меня Люсина, когда мы вышли из машины.
– Предки заперты в Химере, они хотят туда, – отец бросил взгляд на небо. – К своим. Но не могут уйти, они вынуждены быть здесь, оберегать Иллирион.
– Это великая честь и проклятье, – кивнула Люсина.
И вот надо было тащиться сюда. Я бросила на своих спутников неодобрительный взгляд.
– Раз бывших носителей скопилось так много, – я коснулась рукой своей груди.
– Почему бы некоторым просто не свалить, решив все мои проблемы.
– Не думаю, что, когда создавали Химеру, кто-то подумал об этом, – с некоторой толикой печали ответила Люсина.
– Какой милый побочный эффект, – скривилась в улыбке я.
Надо же было мне попасться на этот крючок в переломный момент. С другой стороны, моя жизнь была не просто обычной, она была никакой… А теперь я как будто стала самым важным человеком в Иллирионе. Кто знает, что будет через год?
Мы двинулись в сторону белоснежного храма.
В последний раз я тут была, когда мы с Дариусом клялись друг другу в вечной любви.
Отец открыл дверь, пропуская нас с Люсиной внутрь. Меня тут же замутило от тяжёлого запаха трав, которые тут жгли круглосуточно. Но ничего такого о чём говорили мой отец и мать Лиордана я не ощущала.
Высокие колонны подпирали голубой потолок с искусно нарисованными там замками и дворцами, парящими среди облаков. Именно так представляли то место, куда уходят души в Иллирионе, перерождаясь в предков.
Именно туда не могли попасть те, кто были заперты в Химере. Значит и я не смогу, однажды став одной из тех, кто будет беречь мир живых…
Людей почти не было, отец придерживал меня за локоть, будто бы боялся, что я исчезну. Я терпела его поведение, понимая, что все мы на нервах в последнее время.
На секунду я остановила глаза на футуристической статуе – сотни тел, сплетённых в единое целое. Скользнула взглядом по жутким улыбкам на лицах, навсегда увековеченных в камне.
Подобные религиозные символы Иллириона всегда вызывали во мне лёгкую настороженность и желание держаться подальше. Это сложно было объяснить, подобны ощущения возникали скорее на уровне инстинктов.
Отец повёл меня дальше, и мы вошли в небольшую комнатушку.
– Жрец Мейлор, – отец склонил голову перед черноволосым эльфом, одетым в красную рясу. – Доброго вам дня.
Мейлору было не более сотни лет, относительно молодой возраст для эльфа.
