Он протянул руку и сжал мою, ничего не говоря. Я вздрогнула понимая, что сейчас всё взаправду. Он волнуется за меня, думает, что будет со мной, когда Химера пробудится.
– Завеса, – мотнул головой на дорогу Лиордан. – Обычно Мэйсону было довольно неприятно проходить её.
Его рука сжала мою руку чуть крепче. Я сосредоточилась на этом прикосновении, чувствуя, как снова нестерпимо колет в груди. Дыхание перехватило, я вжалась в сиденье и закрыла глаза, чтобы не видеть, как ярко мерцает воздух вокруг, стараясь просто перетерпеть момент.
– Мора? – Лиордан поднёс мою руку к губам и поцеловал.
Я с усилием улыбнулась, чувствуя, что меня отпускает. Открыла глаза, впереди снова был привычный унылый пейзаж. Лес, обступающий дорогу, серое небо и мокрый после дождя асфальт. Но я лишь облегчённо выдохнула, наконец-то дома.
Через полчаса выйдя из машины, я сразу почувствовала леденящий холод. Все мои вещи остались в доме у Лины, Лиордан накинул мне на плечи свой пиджак. Я укуталась в него, засунув руки в большие для меня рукава.
Не успела я войти в прихожую, как Лиордан притянул меня к себе целуя. Его язык проник в мой рот, а руки залезли под пиджак. Мне хотелось запротестовать, заявить, что очень холодно, но его прикосновения дарили тепло и обжигали, отдавая жаром желания. Он прижал меня к стене, исследуя руками моё тело, сжимая грудь, лаская через тонкую ткань платья. Всё, что я могла только держаться за его плечи, думая, а сможем ли мы так вообще добраться до кровати?
Внезапное покашливание вывело меня из цепкого дурмана выпитого алкоголя и мучительного желания.
Я в испуге повернула голову. На лестнице, ведущей на второй этаж, стояла женщина лет пятидесяти. Она смотрела на нас свысока, не испытывая и грамма неловкости. Таких дам я бы назвала наверно светскими львицами или что-то вроде того. Их печатали в газетах, показывали в кино. Идеально сидящая белая шёлковая блуза, юбка-карандаш до колен, аккуратная причёска и бриллиантовые украшения, наверняка стоящие целое состояние.
Её строгий взгляд прошёлся по моим босоножкам на высоких каблуках, явно не по погоде, моим голым ногам, по пиджаку, накинутому на плечи.
И остановился на лице.
Лиордан не отпускал меня. Я отстранила его, отлипая от стены, к которой он прижал меня, порадовавшись, что мы не дошли до того, что он залез мне под юбку.
– Матушка. Ты как всегда вовремя, – особой теплоты я в его голосе не услышала. – Я так понимаю, звонить ты не собиралась?
Сказать, что мне стало стыдно, это ничего не сказать.
