Этот разговор было последнее, что вспомнил перед взлетом самолета Кондрашов. Сработала годами выработанная привычка. Он сразу же заснул. Спал он чутко, по-волчьи. Сосед случайно толкнул его локтем, и Борис сразу же напрягся для броска.
— Извините, — закивал очкарик из туристской группы, читавший журнал «Мы».
— Ничего, ничего, — ответил Кондрашов и вновь закрыл глаза.
Проснулся он окончательно, когда самолет начал заходить на посадку.
Машина прорвалась сквозь облака, и Борис увидел горсть огней под крылом. Самолет снижался, и огни расползались по земле, их становилось все больше и больше.
Наконец шасси ударилось о бетон, рев двигателей сменился свистом турбин.
— Прага, — радостно сказал сосед.
После московской жары в Праге было неожиданно прохладно, и это обрадовало Кондрашова. Он много лет провоевал в жаркой Анголе, душном Мозамбике, знойном Таджикистане, климат этот чудовищный переносил нормально, но всегда любил свежесть средней полосы.
В автобусе рядом с ним оказался веселый элегантный человек.
Он посмотрел в окно и сказал элегически:
— Вот теперь и побалуемся пивком.
— По-моему, в Москве пиво есть любое, — сказал Борис.
— Да что вы! Чешское пиво надо пить только на его родине. Вкус другой."
"Пока они ехали до здания аэропорта, продолжали весело болтать о пиве.
Потом был формальный паспортный контроль, такие же таможенные формальности.
Когда они миновали таможенников, попутчик выронил из кармана ключи и кошелек.
— Подержите мой кейс, — попросил он Бориса.
— Вон, видишь, кому передали кейс, — сказал Тарасов, не поворачиваясь к Авиле, назначенному Китайцем в Праге смотрящим.
— Вижу.
— Начинайте. И помните, мне нужны только деньги и документы. Времени у него мало, нужно, чтобы он пошел на криминал.
— Сделаем.
Борис протянул кейс своему попутчику, и тот немедленно исчез, растворился среди встречающих, зевак и пассажиров. Ушел он стремительно и бесследно, и это заставило Кондрашова насторожиться. Слишком долго в своей жизни он мотался по африканским аэропортам, в которых жила неосознанная опасность.
Спокойно. Надо выбираться из толпы. Но внезапно его сжали со всех сторон какие-то люди, явно не похожие на пассажиров и встречающих. И он почувствовал чью-то руку, ползущую под куртку к внутреннему карману.
Он схватил эту руку, вывернул. Увидел черноволосую цыганистую рожу и ударил локтем в подбородок карманника.
Тот охнул и осел. Второго, справа, Борис подсек ногой, и здоровенный парень в замшевой куртке рухнул на пол.
