Сердце грохочет в груди так быстро, что я опасаюсь за свое здоровье.
Что ему от меня надо? Как он там оказался? Что будет дальше? И самое главное: что с Риной? От мыслей о моей малышке слезы выступают на глазах. Я кусаю свой кулак, чтобы не завыть в голос. Такая апатия и безнадега накатили. Мне кажется, что все будет плохо…"
"Я снимаю с себя футболку и нижнее белье, лучше не злить этого придурка. Залезаю в душевую кабину и долго стою под струями воды. Я постаралась ни о чем не думать, отвлечь себя, но не получается.
Еще с утра я радовалась жизни и строила планы на будущее, а сейчас я думаю о том, что будущего у меня нет.
Я вытираюсь полотенцем и, как бы ни было противно, надеваю обратно нижнее белье, футболку. Волосы промакиваю полотенцем и на ватных ногах иду обратно. Исайя сидит на кресле, курит сигарету. Он прищуривается, когда делает глубокую затяжку и рассматривает меня. Я переминаюсь с ноги на ногу, не знаю, что сказать или сделать.
Он молчит, а я не знаю, куда себя деть. Я оголена, словно кабель на двести двадцать вольт.
Как мне достучаться до него? Как подобрать правильные слова?
– Прости меня, – прежде чем я вообще успеваю подумать, эти слова срываются с моих губ. – Мне очень жаль, что тогда так сложилось с твоей женой, но…
– Так сложилось? – перебивает меня безжизненным голосом. – Ты убила мою жену! – я вздрагиваю от его слов.
Он прав.
Я выбрала ребенка, я спасла Катарину.
Об этом просила его жена!
Мы находились в доме Имановых, когда на него напали враги.
В конце концов я оказалась взаперти в тайном убежище с беременной Риной и ее врачом. Женщина была на последних неделях беременности, от стресса у нее начались схватки. Доктор отвел меня в сторону и сказал, что Исайя приказал спасать жену, если что-то пойдет не так. Женщина взяла с меня слово, что я спасу ребенка.
Я исполнила ее желание. У доктора не было оборудования, ничего не было. Когда пришло время операции, я приставила к его горлу скальпель и приказала спасти ребенка.
Он так и сделал. Мне кажется, он даже выдохнул с облегчением, потому что потом, когда я читала об этом, то поняла, что Рину бы он не спас в любом случае. Когда я закрываю глаза, до сих пор слышу крики боли женщины. Перед смертью она улыбалась, когда смотрела на малышку…
Исайя Иманов никогда мне не простит, что я убила его любимую женщину. Долгих два года я ждала его гнева, и вот он передо мной.
– Чего ты хочешь? – спрашиваю, голос дрожит от страха.
