Она разлилась по всему залу, будто принуждая каждого почувствовать желание склониться к земле.
Такой поворот событий стал неожиданностью, но больше всех ошеломлён был Эсма, оказавшийся рядом с источником недовольства. Именно так. Негодующим был не кто иной, как Ворон, который, вдруг резко встав, излучал праведный гнев.
- Что происходит?
- Кто это?
- Мне тяжело дышать, Джекри, сделай что-нибудь!
Голоса, полные недоумения, страха и злости, наполняли пространство, пока из верхних лож одновременно не выплеснулось около четырёх аур, которые совместными усилиями нивелировали воздействие чужой силы.
- Эсма. Твой друг весьма невежественен.
- Отец?! - Юноша, услышавший это, вдруг вскочил и посмотрел туда, откуда доносился знакомый голос: - Я…
- Довольно!
- Ворон? Вы… - Молодой учёный давно уже не чувствовал такой растерянности, находясь в ситуации, в которой не мог объяснить происходящее.
- Я терпеливо ждал и хотел верить, что долетевшие до меня слухи лишь клевета, цель которой опорочить столь славную империю, но теперь что я вижу? Мой нерождённый брат уже практически стал рабом! Тысячелетиями нас боялись и обожествляли, но, кажется, вместе с нашим исчезновением исчез и ваш страх, люди?"
"Столь странное и абсурдное заявление было сродни грому средь ясного неба, заставляя присутствующих испытать целую гамму эмоций: от полного замешательства до прострации.
Единственным, кто мог объяснить, что тут происходит, был разбойник.
Услышав цену в пятьсот тысяч золотых, тот подсознательно активировал ускорение, временно выпав из реальности, дабы не закричать и подумать над тем, как ему следует действовать дальше. Яйцо дракона было таким же ценным, как и яйцо мантикоры, и он хотел его получить во чтобы то не стало.
План, придуманный им, был амбициозен, но весьма ненадежен, и вероятность успеха зависела не от него, а от чистой удачи. Однако он был готов рискнуть.
Всё, что нужно было сделать, — это сыграть новую роль, притворившись не кем иным, как драконом.
Но именно в этом и была самая главная сложность, ведь требовалось убедить всех и каждого, что он является существом, прожившим тысячи лет…
Его слова всё ещё немым эхом стояли в тишине большого аукционного зала, и желающих начать выяснять правду пока не находилось. Слишком многое стояло на кону. Даже император и прочие, нахмурившись, молчали, так как ситуация была довольно щекотливой.
