— Послушай, да на кой тебе сидеть в жюри, будешь из вип-зоны смотреть, ну зачем светиться раньше времени? Ладно, ладно, — сдался Борис, уперевшись в его тяжелый взгляд, — в состав отборочной комиссии пойдешь?
Ямпольский не ответил, лишь поднял обе ладони, давая понять, что разговор окончен. Конечно, Навроцкий был прав, когда говорил, что у него слишком завышены требования, но на то были свои причины. Жена миллиардера Арсена Ямпольского должна быть не просто красивой, она должна быть особенной, это не его личная прихоть и блажь, а жизненная необходимость, иначе никто НЕ ПОВЕРИТ.
А ему нужно, чтобы поверили. Что он влюблен. Что у него снесло крышу от любви. Что Арсен Ямпольский душу готов продать за свою молодую жену. Значит она должна быть именно такой — юной, красивой, за которую можно не задумываясь отдать состояние. И чтобы ни у кого не возникло и тени сомнения.
— Выпить не хочеш? — Борис спросил, и Арсен на миг притормозил. Он давно не за рулем, не в его статусе отирать зад на водительском сиденьи, можно, но…
— Нет, бросил, — он взялся за ручку двери, — я ведь скоро женюсь, мне нужен наследник, у меня будет молодая жена, забыл? Так это уже склероз, ты тоже бросай, Боря, алкоголь губительно влияет не только на мозги, а и на эрекцию.
Навроцкий посмотрел на него с плохо скрываемой насмешкой.
— Это у тебя склероз, вспомни, где я работаю! В таком месте пропасть не дадут, можешь не сомневаться. А вот тебе, — он ткнул в Ямпольского пальцем, — не мешало бы призадуматься.
У тебя когда в последний раз баба была?
— Полчаса назад, — ответил Арсен, глянув на громоздкие часы, украшавшие стену кабинета.
Возможно, он придирается, и часы не такие неуклюжие, и пепельница не настолько безобразна, просто у него отвратительное настроение, потому и все вокруг кажется таким же отвратительным. Даже Борис. Особенно Борис. Но если сообщить ему об этом, настроение вряд ли улучшится, и Арсен промолчал.
Глава 3
Он уже повернулся, чтобы выйти, как вдруг дверь распахнулась, и перед ним оказалась девушка, чуть выше среднего роста, тоненькая, с темными, собранными в хвост волосами и карими глазами, казавшимися на уточенном скуластом лице просто огромными.
В руках у нее был объемный конверт.
— Ой, извините, — она стушевалась и отступила, пропуская Ямпольского, а тот остановился, не отдавая отчета, почему, — я к Борису Альбертовичу.
— Эва? Ты принесла фотографии? — отозвался Навроцкий и повернулся к Ямпольскому.
