В кабину вошла Келси:
– Вам что-нибудь принести?
– Виски, – зажмурился Марк и тут же добавил: – Если мы долетим до дома, я напьюсь.
Келси улыбнулась. Но ее улыбка слегка спала, когда она взглянула на Даниэля. Ему было не до смеха, он ненавидел себя за то, что не может притворяться:
– Как обстоят дела в салоне?
Келси закивала:
– Все хорошо, но пассажиры разнервничались. Некоторые спрашивают, когда полетим. Кто-то уже боится лететь, но мы справляемся.
Его мысли переметнулись к англичанке. Интересно, как она? И почему ему так хочется спросить про нее? Он места не находил себе, ожидая новостей.
Но Келси ничего не сказала. С ней все в порядке?
– Как она? – сухо произнес наконец он.
– Женщина? Ее забрали врачи, но она была в сознании. Родила мальчика.
– Нет, Оливия.
От звука ее имени его сердце громко застучало. Она сведет его в могилу раньше времени!"
"– Оливия молодец, – гордо ответила Келси, – она приняла ребенка в момент посадки, но сама ударилась головой об косяк. Она спасла ему жизнь.
И почему Даниэль не удивился? Еще один удар головой. Может, теперь ее мозг встанет на место?
– Где она? – спросил он, понимая, что не это хотел спросить. Какое ему дело до того, где она? – Пристегни ее при взлете. Иначе она растеряет последние мозги.
– Боюсь, она не согласится, ушла в душ.
Вот же… Точно лишилась последних мозгов. Впереди такой опасный взлет, а она спряталась в душе! Оливию будет кидать из стороны в сторону, а потом он будет виноват в ее смерти!
– Дьявол! – выругался он.
– Марк, следи за обстановкой, я скоро вернусь.
– Хорошо, – Марк надел наушники, продолжая пролистывать летную книгу. – Подумаю, как нам взлететь.
Даниэль вышел из кабины и сразу увидел кровавое пятно на полу. Большое темно-красное пятно уже впиталось в ковер. Он вспомнил Марка и еще раз сказал «спасибо» богу за то, что не видел, что способствовало его появлению. На втором этаже его встречали бортпроводники, поздравляющие с удачной посадкой. Еще бы так же удачно взлететь, подумал он.
Перед дверью душевой он остановился, боясь заходить. Тихонько постучал, но Оливия не открывала. Ждать не было времени, Даниэль дернул ручку на себя и зашел внутрь. Она сидела на деревянной скамейке, поджав под себя ноги и прислонившись к стене. Вся перепачканная кровью с ног до головы. Своей или нет, он не знал, но ее было море. Море крови для него резко превратилось в океан.
При виде Даниэля Оливия попыталась встать, но он не дал ей этого сделать.
