День не задался с самого утра, но она надеялась возместить причиненный психике ущерб, встретившись с мамой. Больше ничего не хотелось.
Келси собрала все данные пассажиров и, нажав код на двери, зашла к пилотам. Даниэль разговаривал с диспетчером, поэтому она отдала списки Марку. Тот взглянул на них и ужаснулся:
– Стыковочных пассажиров много. Я не знаю, как они улетят, куда собирались. – Он сунул капитану список, ожидая его реакции.
Даниэль взглядом пробежался по нему, удивленно подняв брови.
– Я свяжусь с Хитроу и передам им, спасибо, Келси.
Как пассажиры себя ведут?
– Уже сносно, – улыбнулась она, – смирились с действительностью.
Он даже не стал интересоваться, как они вели себя до того, как смирились. Сейчас его волновал куда более сложный вопрос.
– Лондон перегружен, большинство рейсов отправлено именно туда. Нам дадут очередь на посадку, поэтому я не знаю, сколько нам еще находиться в воздухе.
Келси понимающе кивнула и вышла в салон.
Даниэль крутил в руках листок бумаги, задумчиво смотря на бортовые датчики.
Этот рейс, наверно, кто-то проклял. И кажется, он догадывается кто – он сам. Это он пожелал Оливии веселого рейса. Веселей не придумать."
"Еще сорок минут они кружили над городом в ожидании своей очереди. Туман полностью поглотил Лондон, снижая видимость огней. Все складывалось не в пользу пилотов. Радовала только смена часового пояса – город еще только готовился принять вечер, солнце уходило за горизонт, стараясь последними лучами указать им дорогу.
– «Arabia Airlines» 2-1-6, посадку разрешаю.
Голос диспетчера оказал успокоительный эффект на Даниэля, но в то же время новое волнение пришло на смену долгому полету – туман.
Он взял трубку телефона, объявляя:
– Леди и джентльмены, нам наконец дали разрешение на посадку. Через пять минут мы приземлимся в аэропорту Хитроу. Просьба оставаться на своих местах, пока вам не разрешат выйти из самолета. Экипажу приготовиться к посадке.
Он положил микрофон и обратился к Марку:
– Этот город пугает меня, по мне, так лучше летать бесконечно, чувствую, земля встретит нас новыми проблемами.
И будем тормозить с реверсом, плевать я хотел на их правила.
В салоне было тихо, люди устали нервничать и доказывать свои права. Они молча сидели, каждый погруженный в свои мысли. Одна лишь Оливия, пальцами касаясь стекла иллюминатора, всматривалась в даль, различая сквозь туман огни родного аэропорта. Сердце сжалось, а во рту пересохло. Усталость прошла, и на смену пришло успокоение. Она дома. Уже почти дома.
