Только вчера получила диплом и сразу к нам. Пока Оливия проходит стажировку, будет находиться под моим присмотром. – Келси посмотрела на девушку: – Сегодня ты будешь работать в первом салоне в экономклассе, пассажиров там мало.
Оливия кивнула и улыбнулась. Лучше не придумать. Мало пассажиров – это то, что ей сегодня нужно, хватит времени привыкнуть к большому самолету.
– В первом? – удивленный голос капитана вновь заставил ее поднять взгляд. – В хвосте тоже мало пассажиров.
Почему он так занервничал?
– Да, – удивилась Келси, – но там нет меня, чтобы контролировать.
Потом я поставлю ее в хвост или в середину.
Если можно было просверлить дырку взглядом черных глаз, девушка была бы уже мертва. Не обращая внимания и продолжая улыбаться, она молча кивнула.
– Ладно, – Даниэль указал на дверь, – всем хорошей работы. Увидимся на борту.
Он сдался! Оливия благодарила бога, направляясь к выходу и вновь всех пропуская. В ее мыслях был лишь один человек – тот, что не стал ей перечить.
Попытался, но не смог. Она сделала шаг в направлении выхода и лбом уперлась в черный рукав с нашивкой четырех желтых полос. Даниэль перегородил ей дорогу.
– Хорошо – это не для тебя. Для тебя будет все ужасно.
Оливия не смотрела на него, лишь ощущала его дыхание возле шеи.
– Что вы сделаете, капитан Торрес? Разобьете самолет? Но тогда ужасно будет и для вас.
Она специально назвала его так, как не называл еще никто: намеренно опуская имя и главную фамилию.
Для нее они были ничем, для него – всем.
– Британская мегера, – шепнул капитан, – ненавижу таких.
Она тут же повернулась к нему, в его глазах пылала ярость. Кажется, или он злится?
– Э-э-э, Даниэль, – второй пилот быстро подошел к ним и опустил руку капитана, давая Оливии пройти. Девушка тут же выбежала прочь.
– Что с тобой? – поинтересовался Марк. – Впервые вижу тебя таким. Вы знакомы?
– Ты смеешься? До сегодняшнего дня я и понятия не имел, что существуют такие дерзкие женщины.
Одна на миллиард. И – вот так удача – в моем экипаже!
* * *"
"Пилоты прошли по длинному коридору к самолету. Небо остудит его пыл и снимет нервозность. Эта девчонка ничего не сможет сказать за девять часов полета, он просто не увидит ее. В этом гигантском лайнере можно не встретиться даже за четырнадцать летных часов. Он закроется в кабине и не выйдет оттуда даже под дулом пистолета.
