А что, если он не захочет? Глупости. Он сам нас к себе жить забрал. Сам сказал, что у нас всё серьёзно. Я запрещаю себе думать о плохом. Но губу нервно всё равно кусаю.
— Кто звонил? — Как только мы выходим из комнаты, Дима сразу встревоженно вопрос задаёт.
— Что? — Не сразу понимаю, о чём он спрашивает. Вся в своих мыслях. И только сейчас в реальность возвращаюсь.
— Ты странная какая-то. У тебя телефон звонил. После ты пропала, а теперь бледная как стена.
Я наконец понимаю, почему он спрашивал о звонке.
Думает, что моё странное состояние с ним связано. Вот только это не так. По началу — да, я переживала насчёт новости, что мне Нина сообщила. Но сейчас самая главная новость это две красные полоски на тексте. Всё остальное по сравнению с ней ушло на второй план.
— Нинка звонила, ты прав оказался насчёт Светы. Она заявление писать не станет. — Выдаю в ответ.
Вижу, что Дима не удивлён. Он знал, что наша затея с Нинкой не сработает.
— Поэтому такая бледная? — Мужчина притягивает к себе.
В глаза мои внимательно всматривается. Как будто в них ответ хочет прочитать.
— Нет, — отрицательно головой качаю, голос подрагивает. Я начинаю переживать ещё сильнее. Просто ужасно. Виски сдавливает. Сердце из груди выпрыгивает и учащается пульс.
— Тогда что произошло?
Дима заправляет за ухо выбившуюся прядь волос. Меня от его прикосновения как будто обдаёт теплом. Я никогда не чувствовала себя так рядом с мужем. Так защищено. Спокойно. Хорошо.
— Дело в другом, — выдыхаю, собираясь с силами, чтобы рассказать ему новость.
В глазах Димы вижу беспокойство, но в то же время любопытство. Мужчина слегка прищуривается. Терпеливо ждет, пока я решусь. Не торопит.
— Я... - начинаю, но слова застревают у меня в горле. А после я протягиваю руку к комоду, на котором оставила тест. И протягиваю его мужчине. — Я беременна. — Произношу тихонько, пока Дима ничего не понимая смотрит на палочку в своих пальцах.
Бах. Бах. Бах. Это моё сердце вырывается из груди от дикой паники.
Потому что Дима молчит. Рассматривает штуковину в руках. Крутит во все стороны и не издаёт ни звука. Мгновение тишины кажется вечностью. Дима смотрит на меня, не моргая, и я не могу понять, что он чувствует. Совершенно не могу понять его эмоции. А после его губы подрагивают и растягиваются в улыбке.
— Это же замечательно, — его голос звучит взволнованно. — Правда? — Спрашиваю неуверенно. Меня всё ещё потряхивает.
