Он не был уверен, что его слова дошли до нее: голос глушили юбки — а у губ имелось более приятное занятие. Он исследовал сокровище, находящееся прямо перед ним, медленными, осторожными движениями языка, чтобы дать ей возможность привыкнуть к новым ощущениям.
Она задыхалась.
— Это очень неправильно…
Укрытый юбками. Чейз усмехнулся.
— Так вот почему мне так хорошо.
— Слуги могут войти сюда в любую минуту.
— Тогда прекрати отвлекать меня.
Все так же цепляясь за его волосы, Алекс перестала брыкаться, и он вернулся к своему занятию: нашел между ее складками набухший бугорок и поласкал трепещущим языком.
Она протяжно вздохнула, и это прозвучало исключительно эротично.
«Вот так! Уступила наслаждению. Сдалась мне!»
Потом еще шире раздвинул ей бедра, притянул к себе, чтобы было удобнее целовать нежную плоть. Вслушиваясь в ее реакцию, он понял, какое его действие заставляет ее вздыхать, стонать, хныкать и запускать руки ему в волосы.
— Чейз…
Услышать, как его имя срывается с ее губ, было для него головокружительным триумфом.
Это говорило о том, что он не какой-то первый попавшийся ей любовник, но мужчина, которого она считает достойным своего тела, достойным делить с ней наслаждение. Даже если он не достоин ни ее сердца, ни ее руки, ему достаточно и этого.
Она начала вращать бедрами, чтобы теснее прижаться к нему, чтобы заставить его двигаться быстрее. Мускулы на ее бедрах мелко задрожали. Чейз понял, что она на грани.
«Давай! — мысленно приказал он. — Кончай быстрей, кончай ради меня!»
Еще несколько движений его трепещущего языка, и она соскользнула за грань.
Достигла пика, вздрагивая всем телом, всхлипывая, привалилась к нему, обняв за шею. Чейз удерживал ее в руках, пока наслаждение не начало отпускать ее, и даже потом не мог остановиться. Он прижимался губами к ее бедрам изнутри, оставляя следы на нежной коже.
Как только дыхание ее стало ровным, а ноги сползли с его плеч, он выбрался из-под юбок и осторожно поднялся, все так же уверенно поддерживая ее.
Господи, Алекс выглядела роскошно! Шея порозовела, грудь вздымалась, глаза блестели из-под густых черных ресниц.
Волосы, правда, были в некотором беспорядке. Свет раннего утра окрасил ее кожу в золотистые и бледно-розовые тона.
— Ты ужасен, — выдохнула она.
— А ты… — Он приложился губами к ее лбу. — Прекрасна! Восхитительна! — Поцеловал в щеку. Потом в уголок губ. — Неотразима!
Попытался обнять, рассчитывая на продолжение.
Положив ему руки на грудь. Алекс остановила его.
