— Вам даже знать об этом не положено!
— Мне удалось избавиться от всех гувернанток, меня выгнали из трех школ, но это не означает, что я совсем необразованная — Розамунда улыбнулась. — Да вы и сами говорили, что в десять лет уже можно пойти в юнги.
Снизу, с улицы, донесся низкий мужской голос. Чейз ворковал, соблазняя. Слов Алекс не разобрала, но отлично поняла, в чем заключаются намерения обольстителя.
Ее возмущению не было предела. Мерзавец!
Как он смеет выгуливать своих любовниц на глазах у невинных детей?
— Все, достаточно.
— Алекс закрыла телескоп. — Давайте в постель, обе.
Девочки стали упрашивать:
— Не сейчас. Еще немного понаблюдаем.
— Отложим до следующего вечера. — Алекс решила отвести их в спальню. — Я не могу позволить вам…
На улице послышалось хихиканье.
Она поежилась от этого звука.
— Это просто невозможно! Давайте-ка в постель.
— Нет! — Дейзи решительно остановилась. — Мы пираты или нет? Пираты не отступают.
Чейз попытался высвободиться из объятий леди Чотон. Сегодня она выпила не один лишний бокал шампанского, поэтому ее объятия были откровенно фамильярными, при полном отсутствии достоинства.
— Я, — проговорила леди Чотон хриплым голосом, — собираюсь вытворять самые порочные штуки с тобой. Всю… эту… ночь!
— Всю ночь?
— Да!
Чейз вздохнул. Она не нужна была ему на всю ночь. Его планы касались только нескольких часов.
Но все шло не так, как ему хотелось.
Безусловно. Уинифред Чотон была красавицей. Вот уже несколько лет они флиртовали друг с другом на балах и светских приемах, и оттого чувственное напряжение между ними неуклонно нарастало.
Однако он удерживался от прямых авансов. Поразмышляв над таким положением дел. Чейз предположил — и это вселяло в него некоторое беспокойство, — что он приберегал ее для какого-то особого случая. Или на случай острой нужды, как сейчас. Ему давно уже не доводилось испытывать такую отчаянную потребность в хорошей, жесткой схватке на любовном ложе. Однако в данную минуту Чейз был готов отказаться от своих намерений.
У него не было настроения по разным причинам.
Нет! По одной причине.
Маленькой причине, если подумать. Той самой, с черными волосами, чьи глаза вмещают космическое пространство. Той самой причине, которая обладала нежнейшими прикосновениями, каких ему еще не доводилось испытывать, и голосом, который плыл по комнате, как легкий дымок.
— Рейно?
Он встряхнулся.
Уинифред надула губки.
— Может, все-таки войдем в дом? — Она прижалась к нему, театрально содрогнувшись.
