— Не утруждай себя подбором нужного слова.
— Вот дьявол! Алекс, я не знаю, как, это называется. — Чейз еще крепче прижал ее к себе. — Только знаю, что мне не будет счастья, если я отпущу тебя.
Он прямо-таки обрушился на нее со своим поцелуем. Алекс ответила ему с такой же пылкостью. Какие одинаковые и какие противоположные реакции!
Результат получился ошеломляющим.
Проводя время наедине, они всегда много целовались. Это были поцелуи страстные, нежные, мимолетные, тайные. Но если бы ей было известно, какими волнующими могут быть поцелуи в ярости и гневе, она бы устраивала ему скандалы каждую ночь.
Они вцепились друг в друга, как в рукопашной, каждый словно наказывал другого за не выраженный в словах проступок.
Ей не хватало жара его тела, его запаха.
Ей нужно было ощущать под своей рукой его возбужденную мужественность и солоноватость его кожи у себя на языке.
Как долго она была этого лишена! Слишком долго — это его вина.
Подхватив под ягодицы, он поднял ее и усадил на стол.
Бумаги и перья полетели на пол."
"В какой-то момент они прекратили бороться друг с другом и начали бороться за обладание пространством между собой, превратились в союзников в войне с одеждой. На поле битвы выступили пуговицы, шнурки, завязки, которые в конце концов были завоеваны. Нижние юбки отмаршировали на север. Его сорочка превратилась в белый флаг капитуляции, который медленно спланировал на пол.
Когда обнаженная кожа прикоснулась к обнаженной коже, объявший их жар стал настолько нестерпим, что у них одновременно перехватило дыхание.
Его жадный рот и жадные руки заставили ее лечь на стол. Ему хотелось всей тяжестью навалиться на нее.
Не сейчас!
Ей пришлось задвигаться, заворочаться, перевернуться — теперь он сам лежал спиной на столе, а она сидела на нем, широко расставив ноги.
Вот так! Так намного лучше.
Алекс охватила взглядом его сильный рельефный торс, провела рукой по напряженным мускулам и связкам, легонько царапая кожу ногтями. Он вскинул бедра, упираясь возбужденной плотью ей в живот.
Агрессивно. Нетерпеливо.
Не сейчас! Еще не время.
Наклонившись, она поцеловала Чейза, провела языком вниз, вдоль шеи, одновременно покусывая. Потом спустилась к груди, поласкала соски, наслаждаясь каждым свистящим вдохом, каждым сдавленным стоном, которые ей удавалось извлечь из его тела.
Чейз дотянулся до ее волос, выдернул шпильки из зачесанных наверх прядей и собрал в пригоршню рассыпавшиеся локоны.
