Не говоря уже о том, что, если герцог Эшбери собирался убедить ее в том, что Чейз — откровенный злодей, ему с уговорами нужно было бы прислать кого-нибудь другого. Того, кто сам не стал предметом ожесточенных сплетен.
— Говоришь, слухи ходили по Лондону? Хм! Мне это кого-то напоминает. Одного моего знакомого. Очень доброго знакомого. Герцога, который не так давно прятался от всего Лондона, называя себя Чудовищем из Мейфэра.
— Это другое.
— Однако в тех сплетнях тоже не было и доли правды. — Алекс покачала головой.
— Знаете, у вас двоих, оказывается, много общего. Вы могли бы подружиться.
— Между нами нет ничего общего, — проворчал Эш.
— Нас невозможно спутать, — согласился Чейз.
— Ну разумеется, — подхватил Эш. — Один из нас — омерзительное чудовище, второй — вояка, покрытый шрамами.
Алекс продолжала, невзирая на их протесты:
— Посмотрели бы вы на себя со стороны. Вот в эту секунду вы одинаково свирепо смотрите на меня.
— Я не смотрю свирепо! — воскликнули оба.
В унисон.
И все так же свирепо продолжали таращиться на нее.
Алекс не сдержалась и усмехнулась:
— Одно общее у вас все-таки есть — уверенность, что мне нельзя довериться собственному мнению, Эш, можешь не беспокоиться. Ты же знаешь, что из всех нас я самая здравомыслящая. У меня есть голова на плечах, я прочно стою на земле и могу сама о себе позаботиться."
"— Алекс, тебе нельзя оставаться здесь. Переезжай к нам с Эммой. Мы будем счастливы. А если в тебе вдруг проснулось желание воспитывать детей, мы найдем тебе работу.
— Мне это действительно нравится.
Но я не могу бросить незаконченной работу, на которую согласилась. Девочки нуждаются во мне. Но что еще важнее, они нуждаются в своем опекуне. Он… — Алекс понизила голос до шепота. — Он не тот, за кого его принимают люди. Он совсем не то, что думает о себе сам.
— Ты не…
— Пожалуйста, передай мою любовь Эмме и малышу. Мои поздравления тебе как молодому отцу. — Она поцеловала его в щеку. — А теперь отправляйся домой, к своей семье.
Наконец Эш смягчился.
Чейз распахнул перед герцогом дверь в недвусмысленном приглашении покинуть его дом.
Выходя, герцог обратился к Чейзу:
— Если вы только попробуете сделать ей что-нибудь дурное, пусть даже это будет мелочь, я вас выпотрошу.
— Понятно.
— Я серьезно говорю, Рейно. На самом деле, выпотрошить — это будет еще милостью для вас. Я отдам вас своей кошке.
— Вашей кошке? — Чейз рассмеялся. — Наверное, чтобы она потерлась о мои ноги и помурлыкала?
— Поверьте, я говорю не об обычной кошке.
