Но время шло, она перерывала один сундук за другим, а старый шейный платок, подаренный Аргеном в венчальную ночь, не находился.
Николас тоже помогал. Нериль объяснила ему, что нужно искать. Непроверенных сундуков становилось все меньше и меньше, и вместе с их количеством в ее душе таяла надежда.
Наконец, когда остался последний сундук, Нериль потеряно взглянула на Ника.
– А если и здесь не найдем?
Он подошел к женщине, обхватил ладонями ее лицо и поймал взгляд.
– Ты все равно будешь моей. Это даже не обсуждается.
– Но ты ведь понимаешь, что пока я не разведусь с Аргеном, мы с тобой не можем пожениться?
– Мне на это плевать. Ты моя шиами. У меня никогда не будет никого, кроме тебя. Так какая мне разница, чья ты жена, пока ты со мной?
Она прижалась к нему.
– Спасибо. Мне нужно было это услышать.
– Вот и хорошо, – он улыбнулся, затем чмокнул ее в макушку, как девочку. – А теперь давай покончим с этим.
Они вдвоем открыли последний сундук. Он стоял в дальнем углу, заваленный со всех сторон разным хламом.
Внутри оказались детские вещи, в которых Нериль с замиранием сердца узнала пеленки, чепчики и платьица сына. Схватив их в охапку, прижала к груди, затем поднесла к носу и вдохнула.
Вещи пахли пижмой, полынью и розмарином. Хозяйки клали эти травы в сундуки, чтобы предохранить ткани от моли и других насекомых. Но сквозь резкий пряный аромат Нериль смогла различить запах детского тела: чистой младенческой кожи и молока.
А может, ей просто хотелось его почувствовать.
У нее скоро будет малыш.
Нет, у них с Ником будет малыш. У Рея появится братик.
Только сейчас Нериль с необычайной ясностью осознала, что снова станет матерью. И закрыла глаза, наслаждаясь моментом.
– Нери? – ее отвлек голос Николаса. – Это он?
Она обернулась.
Николас протягивал ей раскрытую ладонь, с которой свисал шелковый шейный платок – белоснежный, отороченный кружевом, с бордовым вензелем в углу, повторяющим герб Рубинового клана.
– Он! – воскликнула Нериль, хватая платок.
У нее в глазах потемнело.
Неизвестная сила толкнула женщину в грудь и опрокинула навзничь.
Нериль поняла, что падает, и закричала. Но удара об пол не последовало.
Казалось, земля разверзлась, и женщина продолжила падать в непроницаемую тьму, захлебываясь собственным криком.
А затем ее крик оборвался.
Тьма рассеялась. Нериль обнаружила, что каким-то образом оказалась в своей комнате в Дардаасе, сидящей на том же пуфике, перед тем же зеркалом, с которого шесть лет назад началась история ее бегства.
