Ну не рассказывать же про Духа и заключенный контракт? А ведьм дарги не любят. Больше того, ненавидят. Правда, одна из них пыталась уладить этот вопрос, присягнув на верность драконьему императору. Но тысячелетия ненависти и вражды не так-то легко забыть обеим сторонам.[2]
– Ведьма, значит, – дарг усмехнулся. – Тогда понятно.
Вопреки ожиданиям Нериль, его лицо не скривилось от ненависти. А она тихо порадовалась, что у этого Ника нет дракона. Значит, он не чувствует проявления магии. Например, иллюзию, наложенную на них с Рейни.
Для окружающих ее сын голубоглазый блондин, очень похожий на мать. А она – женщина под пятьдесят, с сеточкой морщин и невыразительным усталым лицом. Никто не узнает в ней Нериль д’Авенлок – красавицу с точеным профилем."
"– Надеюсь, допрос окончен? – сухо поинтересовалась Нериль и невольно коснулась горла, где на тонком шнурке висел амулет. Тот самый, который скрывал ее настоящий облик. – Ты не ответил, что делал на дороге и стоит ли мне беспокоиться о тех, кто напал на тебя.
Если это разбойники, то нужно доложить старосте деревни, а он пошлет гонца барону Ниффурду.
– Барон им уже ничем не поможет, – дарг покачал головой, – но можешь сходить к священнику и заказать панихиду.
Здесь, в Ремнискейне, люди славили двуликого бога Радуса, а не Пресветлую Эльху, к которой привыкла Нериль.
– Ты их убил?
Дарг свернул куртку и начал молча мостить под голову. Она с минуту наблюдала за ним, потом нехотя добавила:
– Под лавкой короб стоит. В нем перина и одеяло.
Тот глянул на нее с благодарностью и уже собирался встать, когда она остановила его:
– Сиди, я сама достану, а то швы разойдутся.
Чтобы достать короб, ей пришлось встать на колени и почти нырнуть под лавку. Когда она вылезла, дарг сидел, застыв как истукан, со странным выражением на бледном лице и не сводил с нее глаз.
– Что? – нахмурилась она.
И не сразу поняла, что оперлась ладонью на его голое бедро, как раз рядом с забинтованной раной.
– Прости, – отдернула руку. – Я нечаянно.
– Ничего, – его кадык резко дернулся.
– Можно… можно мне воды?
Она принесла ему ковшик. Дарг пил воду мучительно долго, словно прятался от нее за этим ковшиком. Так долго, что Нериль устала стоять.
– Постелешь сам, – проворчала она, – перина не тяжелая, только не делай резких движений. Если что, за печкой ведро воды. А я спать.
«Очень надеюсь, что утром ты исчезнешь, как страшный сон», – пронеслось в ее голове.
Уже на пороге ее остановил тихий голос:
– Спасибо.
