— Дочь, — начинаю, но ощущение, что она уже понимает.
— Что с папой? — тревожится она: — Он на себя вообще не похож…
— Он переживает за тебя, — честно признаюсь: — За Карину, за работу…У взрослых порой тоже не может быть ответов на все вопросы, да? И, возможно, у твоего отца сейчас именно такая ситуация…
Обтекаемо звучат собственные слова.
— Вы снова не ладите, да? — спрашивает Даша с полными глазами грусти.
— Нет, — мгновенно отрицаю, но вижу, что она мне не верит: — Мы очень стараемся наладить общение, Дашуль.
Ради тебя, ради твоей сестры. Но, случается так…
— Папа обидел тебя, я понимаю.
Перебивает меня ребенок.
— Да, и он не стал плохим человеком, понимаешь? Несмотря на то, что мы отдалились от них, мы оба ваших родителя. И когда надо будет встать горой против кого-то или чего-то… например, этого вируса, мы встанем и возьмемся за руки.
Казалось бы, воодушевляющая речь. Только ребенок ошарашивает меня своей следующей фразой.
— Может быть мы встанем горой против папиной Алены? — широко распахиваю глаза на её гримасу неприязни.
Даша всегда была очень сдержанной в отношении этой женщины. Да, проскальзывало нечто подобное после поездок. Но потом резко прекратилось…
— Я чего-то не знаю? — аккуратно спрашиваю ее, потому что если откровенно эта змея у меня уже в печенках. А мы тут всего ничего, считай.
— Просто она противная мам, — откусывает свою слойку дочка: — При папе вечно чуть ли не оближет, а как только он за порог… — она замолкает, а я резко вздергиваю бровь.
Внутри снова бушует ураган злости. И мне, по правде, хочется вырвать ее волосы и отфильтровать ее лицо стеной.
— Она однажды Карине сказала, что тот мальчик, который ей нравится никогда не взглянет на сумасбродную девчонку, чье лицо все в прыщах. А у нее тогда пошла сыпь, аллергическая реакция… и самое главное, что этот крем, на который оказывается была аллергия дала сама Алена, прикинь⁈ — откровения ребенка заставляют меня с силой сжать веки.
Я даже не замечаю, как ногти впиваются в кожу ладоней. Со всей силы.
— А когда вошел папа, то сразу принялась сочувствующе демонстрировать свои переживания…
— Почему вы не сказали отцу⁈ Я ещё могу понять Карину, там сложнее ситуация и влияние этой… — стискиваю челюсти: — Но ты, Дашуль?
Она опускает глаза, прожевывая до конца свою булочку с ветчиной и сыром, а потом признается.
