— Я снял номер в гостинице, так что не волнуйся, — он говорит спокойно, но я ловлю в его голосе ту самую осторожность, когда человек готовится к отторжению.
— А я и не волнуюсь, — отвечаю почти автоматически. И вдруг вспоминаю: — Мне Алена, кстати, звонила.
— Правда? — он сразу напрягается. — Что сказала?
— Саш, это ты её заставил извиняться, да? Зачем?
— Потому что она виновата. И я виноват. Я больше, конечно.
— Да я давно простила… — вздыхаю. — Если держать обиду внутри, то больно сделаешь только себе.
— Я просто люблю тебя, Юля, — он смотрит прямо, не отводя взгляда, — И хочу, чтобы ты понимала, каким дерьмом я себя ощущаю.
Я бы сам себя не простил никогда. Поэтому спасибо тебе… Карина, кстати, уже на таблетках. Я не стану за неё говорить — она сама расскажет, какой диагноз ей поставили. А Дашка… Юля, я устрою её в лучшую клинику Краснодара. Она сможет наблюдаться там, а если потребуется, я буду оплачивать перелёты в Москву. Хочешь, сам её возить туда-обратно буду. Только не отказывайся, ладно?
— Так легко всё, Саш? — в моём голосе слышится и усталость, и горечь, и едва заметная надежда.
— Когда любишь, то легко. Не знаю, почему мы тогда всё усложнили.
И я не знаю. Может, потому что нам всем с детства внушают: взрослая жизнь — это сложно. Словно мы сами её нарочно наделяем качествами, делающими её невыносимой. А на деле… любая проблема решаема, любую мысль можно переписать, любое действие остановить, если успеть.
Вопрос лишь в том, насколько тебе нравится страдать.
Глава 58
Юля
Открываю глаза и чувствую какое-то спокойствие.
Такое необычное.
Из глубины квартиры доносятся голоса и, определённо, споры… а ещё, кажется, пахнет чем-то горелым.
Мгновенно хмурюсь, сажусь на кровати, затем, накинув халат и сунув ноги в тапочки, выхожу из спальни.
— Нет, всё нормально, — слышу, как Карина говорит откуда-то с кухни: — Да положи ты эту ложку…
— Точно? — грустный голос Даши ей отвечает.
Подхожу к кухне и уже вижу, как девочки стоят у плиты. На столешнице полный ахтунг: мука, яйца, миксер — всё вытащено и всё крайне грязное.
А они продолжают стоять над плитой в ожидании.
Этот момент отзывается в груди чем-то очень забытым, наполненным теплотой и домом.
Прислоняюсь к косяку, обнимая себя и глядя, как девочки старательно выводят какие-то фигуры на блинной сковороде.
Улыбка сквозь просящиеся слёзы лезет наружу, и теперь я в полной мере ощущаю, насколько мне был нужен этот их сюрприз.
Вчера было сложно всё это осознать и принять.
