— Алло?
— Людмила! Что произошло? Скажи, что это не правда? — голос женщины, казалось, дрожал от непролитых слез.
— Что не правда? — устало переспросила я.
— Василий позвонил мне сейчас и сказал, что ты он него ушла. Собрала вещи, детей. Ушла. Вот так. Без причины, — она звучала так, словно читает речь со сцены.
«И этой Васенька позвонил. Вот паскуда».
— Да, Валерия Васильевна. Я от него ушла.
— Но… почему? — кажется, это действительно вызывало у нее искреннее недоумение.
— Он снова напился и ударил меня.
— А ушла-то почему? — переспросила женщина.
Так, разговаривать, судя по всему, с ней не о чем.
— Валерия Васильевна…
— Зови меня «мама», — поправила она. — Мы же с тобой всегда так близки были.
«Ага, свекровь, значит!»
— Мама, если вы не понимаете, почему я ушла от вашего сына, то мне с вами разговаривать не о чем. Можете жить с ним сами, если острых ощущений так в жизни не хватает. Всего доброго.
Сбросила звонок, отключила телефон. Надо бы подумать о том, чтобы совсем сменить номер. Нафиг, нафиг таких родственничков.
Боров сейчас всех будет обзванивать, ныть им, какая я нехорошая, а мне отбиваться? Ну уж дудки!
Закончив разговаривать — осмотрелась. Руслан куда-то вышел. Из коридора раздавались веселые детские голоса.
Присела обратно на стул, повернувшись к окну. Уже достаточно темно, но по силуэтам было понятно, что вид из кухни выходил прямо на кладбищенские кресты. Да уж. «Мементо мори». В этом доме разве что подростковые вечеринки хорошо проводить.
Мои размышления прервал вернувшийся Руслан.
В руках у него были кусок ваты и какая-то склянка с прозрачной жидкостью внутри.
— Аптечки у меня нет, но… — он придвинул один из стульев и сел рядом. — Позволите?
Его рука осторожно коснулась моего лица, убирая непослушные белые пряди.
«Надо избавиться от этого жуткого блонда и вернуть свой цвет», — мысленно сделала я себе зарубку на память.
И тут же выбросила из головы и дурацкий цвет, и все остальное, замерев и забыв как дышать, когда чужие чуткие пальцы коснулись моего лица.
Мужчина вскрыл флакон, намочил жидкостью ватку и осторожно приложил к тому месту, где, я знала,
— Это перекись? Думаете, поможет? — попыталась неуклюже пошутить я. Что угодно, лишь бы не было этого уютного молчания, этих маленьких, едва заметных токов между нами. Влечение к другому человеку — это последнее, что мне сейчас было нужно. Я ведь знакома с ним всего ничего, почему же меня к нему тянет?
Он же лишь таинственно пожал плечами и неохотно отодвинулся от меня.
