Ему тоже плохо без меня.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю! — в сердцах воскликнула мама.
Папа сел у ее ног, взял ее руки в свои ладони, поцеловал пальцы.
— Родная, я делаю это ради нашей дочери. Поверь, в академии ей не грозит опасность, она под присмотром. Нельзя дать ребенку половину свободы или четверть. Пусть она поймет, на что способна. Или не способна… Мы всегда примем ее в семью, если она решит вернуться, но сейчас… Отпусти Розали, Вэл.
Мама долго молчит, глядя на огонь.
— Я задушила ее своей опекой, да? — произносит она в конце концов.
Папа улыбается и качает головой.
— Просто некоторым пташкам хочется поскорее вылететь из гнезда. Рози всегда была свободолюбивой птичкой.
Папа обнимает маму и качает ее, будто маленькую.
Обнимет ли меня кто-нибудь с такой же нежностью? Сейчас мне как никогда нужны обнимашки. Норри меня не понимает. Гоблины считают проявление чувств признаком слабости.
— Не кисни, как простокваша, Зи! — Вот и вся поддержка.
А иногда, чтобы взбодрить меня более действенным способом, Норри колотит меня по спине, да так, что позвоночник готов осыпаться горсточкой костей.
— Соберись, тряпка! — рычит она. — Ишь, разнюнилась!
А мне так хочется просто прижаться к кому-то теплому. Закрыть глаза и почувствовать себя в безопасности. Но я одна.
Впрочем, к чему жаловаться: я сама этого хотела. Я взрослая, мама. Не волнуйся за меня!
И все-таки вчера, когда я вышла под моросящий холодный дождь, чтобы отправиться на занятия, а меня догнал Лоер и накрыл куполом теплого воздуха, как когда-то в детстве папа, я, хоть и злилась на него за тот поцелуй, не прогнала прочь и даже не стала язвить.
— Ну как дела? — спросил он, будто мы старые знакомые.
— Вчера сдала зачет по зельеварению на пять звезд, — похвалилась я.
— Зельеварение! — со значением проговорил феникс. — Звучит солидно! Не то что наше баловство с огневиками. Но если тебе интересно, то я выбил десять мишеней из десяти.
«Хвастун!» — мысленно улыбнулась я, а вслух сказала:
— О, молодец!
Мы шли и болтали о ничего не значащих вещах.
О том, что листья на деревьях пожелтели. О том, что столовская еда, которая поначалу казалась вкусной, вызывает изжогу. О том, что задают все больше и скоро времени на сон совсем не останется.
— Твои родители не могут оплатить обучение? — сочувственно сказал Лоер. — Бывает. Но если срочно понадобятся деньги, можешь занять у меня. Пусть к моему имени не прилагается приставки Ви, моя семья обеспеченная. Так что…
— Это не понадобится.
