И веревки натянуты.
— Отлично! — обрадовалась я.
— Похоже, нашей Рози понравилась работа прачки, — прыснула Вики.
Я проигнорировала. Хихикайте. У меня не так уж много сменного белья, и ходить замарашкой не хочется.
В подвале влажно и душно, пахнет сыростью и испарениями. В углу грудой свалены жестяные тазы и стиральные доски и стоит ведерко с жидким мылом.
Не могу сказать, что мне часто приходилось стирать. Пока мы жили в Райсе, вещи отдавали в прачечную. В Черном Ониксе я и вовсе забыла о том, что платья, сорочки и чулки нужно освежать.
Казалось, что они сами собой чудесным образом вырастают на полках шкафа — благоухающие и отглаженные.
— Ладно, — пробурчала я себе под нос, выуживая из горы тазов тот, что поменьше, и плюхая в него комок вязкой слизи, которая пахла вовсе не цветами, как я привыкла.
Не успела примоститься за стол и начать возить разбухшей ночной сорочкой по ребристой доске, как услышала шаги. Сначала быстрые, они резко замедлились, когда другой претендент — а кто это еще мог быть? — заметил меня.
Я обернулась и увидела Рона-шпиона с тряпочками в руках. Наверное, бедняга хотел постирать свои трусишки в одиночестве, а тут я. Едва не рассмеялась, взглянув на его перекошенное лицо.
Он застыл, решая, как поступить. Если бы Рон развернулся и ушел, это бы выглядело так, будто он спасовал перед девчонкой. Слишком похоже на бегство. Поэтому Рон принял невозмутимый вид и пошел выковыривать себе таз.
Вероятно, с таким же лицом в былые времена драконы выковыривали из доспехов тела поверженных врагов.
Да, Рон, больше пафоса! Только смотри, не задуши тот беззащитный носочек, который так безжалостно сжимаешь в руках!
Меня разбирал смех. Я втихомолку хихикала, краем глаза наблюдая за летучим гадом. Сделай лицо попроще, Рон. И не надо так выпячивать грудь.
Скоро я расправилась с бельишком, прополоскала, выжала, вылила воду в желоб и отправилась в соседнюю комнату, оборудованную под сушилку.
Здесь не было ничего, кроме веревок, натянутых от стены до стены.
Свет проникал сквозь узкие оконца под потолком, но уже наступил вечер, в комнате сделалось сумрачно. Стоял тяжелый дух от испарений. Мокрый рукав чьей-то рубашки шлепнул меня по щеке, пока я пробиралась в угол комнаты, где еще оставалось свободное место.
В темноте клубились тени, и казалось: что-то злое затаилось, готовясь напасть…
Здесь стоит сделать небольшое отступление: предчувствие меня не обмануло.
