Старшекурсник с каменным лицом делал пометки на планшете. Норри шмыгала носом от усердия.
Не знаю, зачем я сделала то, что сделала. Мне это ничего не стоило, сила всегда наполняла меня до краев. Я просто незаметно послала магический заряд Норри, дополняя ее потенциал. Мне отсюда было не видно, но, вероятно, порез на руке Руфа затянулся, потому что студент-наблюдатель удовлетворенно кивнул и отошел.
Все заняло не больше трех секунд. Я отвлеклась и забыла об опасности, нависшей надо мной, — об остром лезвии в руке врага.
Любой другой парень, уверена, сто раз бы извинился за то, что собирается сделать. Вон взять хотя бы того светловолосого эльфенка: он держал за руку Руту и чуть ли не дул на крошечный порезик.
— Ай!
Я отшатнулась, но Рон крепко ухватил меня за запястье.
— Не дергайся!
Я скосила глаза: на месте ли палец. Палец оказался на месте и кровил лишь капельку. Да ладно, на самом деле и больно-то почти не было, и испугаться я почти не успела.
— Нельзя понежнее? — буркнула я.
Рон-гад-со-всех-сторон ухмыльнулся уголком губ.
— Понежнее с тобой будет муж, а мы на испытании.
Это на что он намекает, интересно! От возмущения я и вовсе перестала бояться.
— Знаешь что!..
— Отсчет пошел, — напомнил студент-целитель, который наблюдал за нами все это время. — А ты…
Он заглянул в записи.
— Рози. Не права. Твой напарник все сделал правильно: лишние сантименты только вредят делу.
Рон прижал ранку, провел пальцем, стирая кровь, и выяснилось, что порез уже затянулся.
Быстро справился! Он вернул ланцет старшекурснику и гаденько улыбнулся:
— Твоя очередь. Доставь себе удовольствие.
Вот за кого он меня принимает? Мне вовсе не нравится делать людям больно. Вернее, драконам… Да о чем я? Любым существам! Впрочем, будь у меня под рукой острозаточенный карандаш, как тот, каким я сейчас пишу эти строчки, Рону точно не поздоровилось бы, и я…
Придется отвлечься! Норри притащила с рынка бутыль молока. Такую огромную, что не удержала в руках и расколола о спинку моей кровати.
Я в молоке, постельное белье в молоке, капли в блокноте — вовсе не мои слезы, а опять же проклятущее молоко!
Пятый день лиственя. Вечер
Пятый день лиственя. Вечер"
"Норри — ходячая катастрофа. Она и не подумала извиниться! Уселась на кровать и жевала булку, невозмутимо наблюдая, как я спасаю вещи от молочного наводнения.
Платье я застирала, страницы дневника просушила заклинанием.
