Вся левая сторона туловища в копоти, одежда кое-где прожжена до дыр, волосы опалило огнем, и на лице багровое пятно.
— Огневик? — пролепетала я.
Но какого размера должен быть сгусток огня, чтобы причинить такой урон?
— Феникс, — выплюнул ректор. — Почти поймали. Где Эороан?
— Сбежал! — крикнула я.
И снова разревелась. Так обидно! Почти удалось, и все напрасно…
— Ну-ну, Рози. — Ректор бочком придвинулся ко мне и потихоньку обнял. — Еще ничего не потеряно!"
"Я уткнулась в пахнущее дымом и паленой шерстью плечо и выла, будто маленький оборотень, в первый раз увидевший полную луну.
Мэтр Ви’Мири неловко гладил меня по спине. Ему явно нечасто приходилось утешать рыдающих студенток. И передавать им из дома носки.
Да, те самые носки, связанные мамой, чуть позже принес гном-служитель, я все время забывала записать это в дневник.
— Что же теперь делать? — прошептала я, немного утешившись.
— Тебе — ничего. Сидеть в комнате и ни шага за порог!
Ни шага за порог в то время, когда Рона, возможно, мучают и убивают…
Что было дальше…
Что было дальше…
Ректор переоделся в чистую одежду и снова ушел, напомнив напоследок, чтобы я не вздумала покидать дом.
— Отдыхай, ты почти не спала. Если появятся новости, я тебя разбужу.
Я пристроила щеку на подушку, где еще совсем недавно лежала голова Рона. Подушка еще хранила его теплый, чуть металлический запах. Уснуть не получалось: я слишком разволновалась. Стоило мне закрыть глаза, как я снова видела ожоги на коже Рона. Что они делают с ним? Или ничего не делают, но отправили по своим бандитским поручениям.
Может быть, прямо сейчас Рон ведет очередную глупую первокурсницу в лапы темного мага.
«Даже если так, — успокаивала я себя, — ничего страшного с ней не случится. Получит деньги и бесценный опыт, что лучше вкалывать посудомойкой, чем лишиться магии. Ведь это как остаться без руки, ноги или зрения — внутри появляется невыносимая пустота…»
Маг-отступник не скупится на золотые монеты и пока никого не обманул.
Насколько же он богат, если так просто раскидывается золотом. Теперь-то я знала цену каждой медяшке и мысленно перевела золотую монету в огромную гору посуды, которую надо перемыть.
Но сколько я ни ворочалась, только отлежала себе бока. Встала и подошла к окну.
— Держись там, — прошептала я, глядя в ночное небо.
Вздохнула и опустила взгляд вниз. И едва не закричала от радости и удивления.
— Рон? Рон!
Под окном стоял Рон и смотрел вверх, на меня.
